Вариант романа "Преступление и наказание"
Публикации
Из архива Ф. М. Достоевского. Неизданные материалы / Подг. И. И. Гливенко. М.; Л.: ГИХЛ, 1931. С. 132-133. Достоевский Ф. М. Преступление и наказание / изд. подгот. Л. Д. Опульская и Г. Ф. Коган. М.: Наука, 1970 (Сер. «Литературные памятники».). С. 457-458. ПСС-30: VII, c. 39-40. ПСС-35: VII, c. 54-56.
Датировка страницы
[1864-1866]
[1864-1866]
Размер
170х210
170х210
Комментарий
дух "немой и глухой" - цитата из Евангелия от Марка. В Синодальном переводе: "Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него (Мк 9:25).
Я не видал ни Венеции, ни Золотого Рога, но ведь, наверно там [не так. В Венеции] давно уже умерла жизнь, но хоть камни всё еще говорят, всё еще «вопиют» доселе - Золотой Рог - залив, соединенный с Босфорским проливом и Мраморным морем. Своим названием обязан вытянутой форме. Еще в VII веке до нашей эры переселенцы из Мегары основали в устье Золотого Рога поселение Византий, на месте которого был впоследствии основан Константинополь. Залив обязан своим названием характерной вытянутой форме. Сравнивая Петербург с Венецией и Константинополем, Достоевский прибегает к романтическому топосу - образу пышного, но мертвого города (См. Альми И. Л. О романтическом "пласте" в романе "Преступление и наказание" // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 9. Л., 1991. С. 68). Ход мысли писателя раскрывается через архитектурные образы, рассыпанные по черновым рукописям романа (См. Баршт К. А. Рисунки в рукописях Достоевского. СПб., 1996. С. 94-95). Как показывает Н. Е. Меднис, образ Венеции в творчестве писателя неизменно связан с мотивом камней. Ср. с набросками к роману "Подросток" 1875 г.: "Беппо, камни" (ПСС-30, XVI, 432) (Речь о "венецианской повести" Дж. Г. Байрона "Беппо" (1818). В 1860-х гг. была переведена на русский язык Д. Д. Минаевым (Современник. 1863. № 8. С. 401-438). "Мотив камней закрепился в Венецианском тексте с середины XIX века, чему способствовала, возможно, огромная популярность книги Джона Раскина (Рескин – в русских источниках) «The stones of Venice», увидевшей свет в 1853 году. К сожалению, о знакомстве Достоевского с этой книгой нет никаких сведений, поэтому логично предположить, что венецианские камни появляются у него в качестве семантического антипода одному из мотивов Петербургского текста – мотиву петербургских камней" (Меднис Н. Е. Венецианские мотивы в творчестве Достоевского // Меднис Н. Е. Поэтика и семиотика русской литературы. М., 2011. С. 181). Камни в комментируемом фрагменте одновременно отсылают к хрестоматийному библейскому образу. Ср. в Евангелии от Луки: "И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим. Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют" (Лк. 19:39-40). П. Тороп видит в этом сюжетную связь с тайником Раскольникова под камнем, а равно и с будущим разоблачением героя (Тороп П. Достоевский: история и идеология. Tartu, 1997. С. 99). Прибавим к этим наблюдениям ссылку на известное воспоминание Достоевского о поездке с братом в Петербург в 1837 г., когда дорогой он "беспрерывно в уме сочинял роман из венецианской жизни" (ПСС-30, XXII, 27).
Отлетел на другую планету - Мотив, вероятно, навеянный образом "жителей планет" (см. комментарий к 212.1.4.42).
дух "немой и глухой" - цитата из Евангелия от Марка. В Синодальном переводе: "Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него (Мк 9:25).
Я не видал ни Венеции, ни Золотого Рога, но ведь, наверно там [не так. В Венеции] давно уже умерла жизнь, но хоть камни всё еще говорят, всё еще «вопиют» доселе - Золотой Рог - залив, соединенный с Босфорским проливом и Мраморным морем. Своим названием обязан вытянутой форме. Еще в VII веке до нашей эры переселенцы из Мегары основали в устье Золотого Рога поселение Византий, на месте которого был впоследствии основан Константинополь. Залив обязан своим названием характерной вытянутой форме. Сравнивая Петербург с Венецией и Константинополем, Достоевский прибегает к романтическому топосу - образу пышного, но мертвого города (См. Альми И. Л. О романтическом "пласте" в романе "Преступление и наказание" // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 9. Л., 1991. С. 68). Ход мысли писателя раскрывается через архитектурные образы, рассыпанные по черновым рукописям романа (См. Баршт К. А. Рисунки в рукописях Достоевского. СПб., 1996. С. 94-95). Как показывает Н. Е. Меднис, образ Венеции в творчестве писателя неизменно связан с мотивом камней. Ср. с набросками к роману "Подросток" 1875 г.: "Беппо, камни" (ПСС-30, XVI, 432) (Речь о "венецианской повести" Дж. Г. Байрона "Беппо" (1818). В 1860-х гг. была переведена на русский язык Д. Д. Минаевым (Современник. 1863. № 8. С. 401-438). "Мотив камней закрепился в Венецианском тексте с середины XIX века, чему способствовала, возможно, огромная популярность книги Джона Раскина (Рескин – в русских источниках) «The stones of Venice», увидевшей свет в 1853 году. К сожалению, о знакомстве Достоевского с этой книгой нет никаких сведений, поэтому логично предположить, что венецианские камни появляются у него в качестве семантического антипода одному из мотивов Петербургского текста – мотиву петербургских камней" (Меднис Н. Е. Венецианские мотивы в творчестве Достоевского // Меднис Н. Е. Поэтика и семиотика русской литературы. М., 2011. С. 181). Камни в комментируемом фрагменте одновременно отсылают к хрестоматийному библейскому образу. Ср. в Евангелии от Луки: "И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим. Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют" (Лк. 19:39-40). П. Тороп видит в этом сюжетную связь с тайником Раскольникова под камнем, а равно и с будущим разоблачением героя (Тороп П. Достоевский: история и идеология. Tartu, 1997. С. 99). Прибавим к этим наблюдениям ссылку на известное воспоминание Достоевского о поездке с братом в Петербург в 1837 г., когда дорогой он "беспрерывно в уме сочинял роман из венецианской жизни" (ПСС-30, XXII, 27).
Отлетел на другую планету - Мотив, вероятно, навеянный образом "жителей планет" (см. комментарий к 212.1.4.42).