Материалы к роману "Преступление и наказание"
Публикации
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томаx. Т.7. Ленинград: Наука, 1973. С. 89
,
Центрархив. Из архива Достоевского Преступление и наказание. Неизданные материалы. Подготовил к печати И. И. Гливенко. М.—Л., ГИХЛ, 1931. С. 85-86
,
Литературное наследство. Т. 83: Неизданный Достоевский. Ред.: А.Т. Лившиц. М.: Наука. 1971. C. 246
,
ПСС-35: VII, c. 117.
Датировка страницы
14.09.1864
14.09.1864
Размер
170х210
170х210
Комментарий
Коен и католицизм. (Что можно проиграть из-за какого-нибудь Коена) - см. комментарий к 2.1.4.5.
Нравственность народа ужасна. ~ Солдат не верующий в Бога, кормилица - Составители академического комментария указывают: "По-видимому, запись связана с газетными сообщениями об уголовных процессах и преступлениях в простонародной среде. Так, в № 93 «Голоса» (1864, 3 апреля) сообщалось о краже креста из церкви Измайловского полка, а позже — о похищении из приходской пятковской церкви денег рядовым I линейной роты (Г, 1864, 5 мая, № 133).
Возможно, запись о кормилице связана с публикацией анонимного письма, в котором сообщалось о найме мамки (кормилицы), которая заразила новорожденного ребенка «сифилитической болезнью» (Г, 1864, 7 апреля, № 97)" (ПСС-30, XX, 383-384). Этот комментарий можно дополнить указанием на то, что понятие "народной нравственности" было общепринятым и часто фигурировало в публичной дискуссии. К примеру, пространный теоретические экскурсы сопровождали соответствующие разделы "Материалов для географии и статистики России", подготовленных офицерами Генерального Штаба. К примеру, подполковник Х. И. Мозель пояснял: "Нравственное образование или народная нравственность характеризуется вообще большим или меньшим числом преступлений, совершаемых в определенное время. Обыкновенный прием употребляемый для определения нравственного уровня населения состоит в следующем: выводят отношение числа преступлений к числу жителей данной местности" (Мозель Х. И. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального Штаба. Пермская губерния. Ч. II. СПб., 1864. С. 502). Ср. также: Зеленский И. И. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального Штаба. Пермская губерния. Ч. II. СПб., 1864. С. 458-466). Иногда для характеристики народной нравственности использовались нестандартные критерии, например, процент "подвигов человеколюбия". "Один из главных подвигов человеколюбия - спасение жизни ближнего с опасностью потерять собственную, не редкость в Архангельской губернии. Таких случаев около 10 или 12 бывает ежегодно..." (Архангельский сборник, или Материалы для подробного описания Архангельской губернии, собранные из отдельных статей, помещенных в разное время в "Архангельских губернских ведомостях": В 6 ч. Ч. 1. Кн. 1. Архангельск, 1863. С. 169). Вопросы народной нравственности поднимались в связи с акцизами на спиртное и соль, телесными наказаниями. Над самим понятием иронизировал М. Е. Салтыков-Щедрин в цикле "Невинные рассказы" ("Приезд ревизора", 1857): "— У нас удивительно здоровый климат, — говорит генерал, — поверите ли, ваше превосходительство, странно сказать, а даже в простом народе никогда никаких болезней не происходит!
— Да? стало быть, состояние народного здоровья можно назвать удовлетворительным?
— Больше чем удовлетворительным!
— Ну, а народная нравственность?
— Насчет народной нравственности тоже могу сказать, что довольно удовлетворительна... конечно, бывают там между ними... ну, да это домашними средствами!..
— Гм... это хорошо! это очень утешительно, что народная нравственность в удовлетворительном состоянии... Потому что народ, ваше превосходительство... это его, можно сказать, единственная забота, чтоб быть нравственным... Если уж и в народе нет нравственности, что же такое будет?" (Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: В 20 т. Т. 3. М., 1965. С. 47-48).
Запись, оставленная Достоевским, не раз привлекала внимание исследователей. Так, А. Г. Гачева рассматривала ее в контексте будущего замысла романа "Бесы": образ "нигилистов в народе" ученая соотносит с представлением о той "шатости" (характерное для Достоевского слово) нравственных понятий в обществе, на которую решит опираться в своих планах Петр Верховенский. Кроме того, Гачева проводит параллель между наблюдениями Достоевского середины 1860-х гг. и аналогичными наблюдениями Ф. И. Тютчева, сделанными вскоре после покушения Д. В. Каракозова на жизнь императора Александра II в 1866 г. (см. Гачева А. Г. Ф. М. Достоевский, Ф. И. Тютчев, А. Н. Майков (Идейный диалог) // Достоевский и мировая культура: Альманах. № 16. СПб., 2001. С. 38-39). В свою очередь, В. К. Кантор считал наиболее важной для миросозерцания Достоевского мысль о развращающем влиянии капитализма как силы преемственной по отношению к русскому крепостничеству. Души людей, только что освободившихся от помещичьего произвола, подпадают под обаяние новой власти - власти денег, "золотого мешка", "материализма". В этом и состоит "зуд разврата", охвативший народ, по выражению писателя (См. Кантор В. К. Две родины Достоевского: попытка осмысления. М.; СПб., 2021. С. 179-180; ПСС-30, XXII, 30).
Сяся - первоначально так звали взрослую дочь Лизаветы, с которой дружил Раскольников, затем - знакомую Сони. Впоследствии персонаж с таким именем был исключен из романа (см. ПСС-35, VII, 443). Л. М. Розенблюм объясняла такое решение отказом Достоевского "чрезмерно усилить и без того огромную вину преступника" (Розенблюм Л. М. Творческие дневники Достоевского. М., 1981. С. 178).
Коен и католицизм. (Что можно проиграть из-за какого-нибудь Коена) - см. комментарий к 2.1.4.5.
Нравственность народа ужасна. ~ Солдат не верующий в Бога, кормилица - Составители академического комментария указывают: "По-видимому, запись связана с газетными сообщениями об уголовных процессах и преступлениях в простонародной среде. Так, в № 93 «Голоса» (1864, 3 апреля) сообщалось о краже креста из церкви Измайловского полка, а позже — о похищении из приходской пятковской церкви денег рядовым I линейной роты (Г, 1864, 5 мая, № 133).
Возможно, запись о кормилице связана с публикацией анонимного письма, в котором сообщалось о найме мамки (кормилицы), которая заразила новорожденного ребенка «сифилитической болезнью» (Г, 1864, 7 апреля, № 97)" (ПСС-30, XX, 383-384). Этот комментарий можно дополнить указанием на то, что понятие "народной нравственности" было общепринятым и часто фигурировало в публичной дискуссии. К примеру, пространный теоретические экскурсы сопровождали соответствующие разделы "Материалов для географии и статистики России", подготовленных офицерами Генерального Штаба. К примеру, подполковник Х. И. Мозель пояснял: "Нравственное образование или народная нравственность характеризуется вообще большим или меньшим числом преступлений, совершаемых в определенное время. Обыкновенный прием употребляемый для определения нравственного уровня населения состоит в следующем: выводят отношение числа преступлений к числу жителей данной местности" (Мозель Х. И. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального Штаба. Пермская губерния. Ч. II. СПб., 1864. С. 502). Ср. также: Зеленский И. И. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального Штаба. Пермская губерния. Ч. II. СПб., 1864. С. 458-466). Иногда для характеристики народной нравственности использовались нестандартные критерии, например, процент "подвигов человеколюбия". "Один из главных подвигов человеколюбия - спасение жизни ближнего с опасностью потерять собственную, не редкость в Архангельской губернии. Таких случаев около 10 или 12 бывает ежегодно..." (Архангельский сборник, или Материалы для подробного описания Архангельской губернии, собранные из отдельных статей, помещенных в разное время в "Архангельских губернских ведомостях": В 6 ч. Ч. 1. Кн. 1. Архангельск, 1863. С. 169). Вопросы народной нравственности поднимались в связи с акцизами на спиртное и соль, телесными наказаниями. Над самим понятием иронизировал М. Е. Салтыков-Щедрин в цикле "Невинные рассказы" ("Приезд ревизора", 1857): "— У нас удивительно здоровый климат, — говорит генерал, — поверите ли, ваше превосходительство, странно сказать, а даже в простом народе никогда никаких болезней не происходит!
— Да? стало быть, состояние народного здоровья можно назвать удовлетворительным?
— Больше чем удовлетворительным!
— Ну, а народная нравственность?
— Насчет народной нравственности тоже могу сказать, что довольно удовлетворительна... конечно, бывают там между ними... ну, да это домашними средствами!..
— Гм... это хорошо! это очень утешительно, что народная нравственность в удовлетворительном состоянии... Потому что народ, ваше превосходительство... это его, можно сказать, единственная забота, чтоб быть нравственным... Если уж и в народе нет нравственности, что же такое будет?" (Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: В 20 т. Т. 3. М., 1965. С. 47-48).
Запись, оставленная Достоевским, не раз привлекала внимание исследователей. Так, А. Г. Гачева рассматривала ее в контексте будущего замысла романа "Бесы": образ "нигилистов в народе" ученая соотносит с представлением о той "шатости" (характерное для Достоевского слово) нравственных понятий в обществе, на которую решит опираться в своих планах Петр Верховенский. Кроме того, Гачева проводит параллель между наблюдениями Достоевского середины 1860-х гг. и аналогичными наблюдениями Ф. И. Тютчева, сделанными вскоре после покушения Д. В. Каракозова на жизнь императора Александра II в 1866 г. (см. Гачева А. Г. Ф. М. Достоевский, Ф. И. Тютчев, А. Н. Майков (Идейный диалог) // Достоевский и мировая культура: Альманах. № 16. СПб., 2001. С. 38-39). В свою очередь, В. К. Кантор считал наиболее важной для миросозерцания Достоевского мысль о развращающем влиянии капитализма как силы преемственной по отношению к русскому крепостничеству. Души людей, только что освободившихся от помещичьего произвола, подпадают под обаяние новой власти - власти денег, "золотого мешка", "материализма". В этом и состоит "зуд разврата", охвативший народ, по выражению писателя (См. Кантор В. К. Две родины Достоевского: попытка осмысления. М.; СПб., 2021. С. 179-180; ПСС-30, XXII, 30).
Сяся - первоначально так звали взрослую дочь Лизаветы, с которой дружил Раскольников, затем - знакомую Сони. Впоследствии персонаж с таким именем был исключен из романа (см. ПСС-35, VII, 443). Л. М. Розенблюм объясняла такое решение отказом Достоевского "чрезмерно усилить и без того огромную вину преступника" (Розенблюм Л. М. Творческие дневники Достоевского. М., 1981. С. 178).