Материалы к повести "Крокодил". Ответы "Современнику". Заметки
Публикации
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томаx. Т.7. Ленинград: Наука, 1972. С. 85
,
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томаx. Т.20. Ленинград: Наука, 1980. С. 190
,
Центрархив. Из архива Достоевского Преступление и наказание. Неизданные материалы. Подготовил к печати И. И. Гливенко. М.—Л., ГИХЛ, 1931. С. 83
,
Литературное наследство. Т. 83: Неизданный Достоевский. Ред.: А.Т. Лившиц. М.: Наука. 1971. C. 244
,
Достоевский Ф. М. Преступление и наказание / изд. подгот. Л. Д. Опульская и Г. Ф. Коган. М.: Наука, 1970 (Сер. «Литературные памятники».). С. 494.
Датировка страницы
23.08.1864
23.08.1864
Размер
170х210
170х210
Комментарий
Лучиночки и братство - развитие этого образа - в наброске статьи "Социализм и христианство" (См. комментарий к 212.1.4.21).
По крайней мере Католики (церковь) [не остановят] допустят<>все средства(после падения власти) и этим одним уже примут и внесут
иезуитизм - Ср. с записью на 212.1.4.7: "С другой стороны, и церковь [католическая] обновится — но не иначе как в кунштик, как в два фазиса – в иезуитизм и в социализм".
(Нидерланды и происки Католической партии) - До принятия конституции 1848 года нидерландские католики были существенно поражены в правах: в частности, не могли создавать политические партии и вводить чиноначалие по римскому образцу. Новые законы позволили им публично отстаивать свои интересы, а также возродить епископат. "К 1860-м годам стало ясно, что в голландском католицизме произошел сдвиг от симпатии к либерализму, которую испытывали некоторые голландские католические элиты, к более воинственной Церкви, все в большей степени возглавляемой духовенством, но пользующейся значительной поддержкой мирян. Это развитие событий определило новые условия участия голландских католиков в общественной жизни" (Kennedy J. C. A Concise History of the Netherlands. Cambridge, 2017. P. 310). Предубежденность против католического меньшинства привела к росту политической напряженности: давление протестантов, обвинявших правительство в измене общественным интересам, привело в 1853 г. к падению либерального кабинета Йохана Рудольфа Торбеке. Впрочем, нельзя не согласиться с Т. И. Орнатской и К. А. Кумпан, полагавших, что в действительности Достоевский имел в виду часть Исторических Нидерландов, а именно Бельгию (ПСС-30, XX, 381). Внимание писателя могли привлечь многочисленные газетные публикации, посвященные росту политического и культурного влияния бельгийской католической церкви, опиравшейся на либеральный строй королевства. См. напр. характерную цитату: "В Бельгии католицизм не только покрыл всю страну монастырями и конгрегациями, не только обогатил себя духовными завещаниями верных, не только почти исключительно захватил в свои руки воспитание бедных классов, но сумел даже разными общественными влияниями пробраться в центры интеллигенции и промышленности, сумел посеять разделение в либеральной партии, разжечь и довести до крайности всякие личные и местные неудовольствия и довести, таким образом, большинство, с которым вступило во власть семь лет назад либеральное министерство, до таких незначительных размеров, что предложение выразить недоверие министерству было отвергнуто большинством *одного* голоса. Потом, когда либеральное правительство подало в отставку и снова вступило во власть только потому, что предводители клерикальной партии соглашались вступить в министерство только на неконституционных условиях, и поднялся вопрос, каким образом продолжать управление страною..." (Голос. 1864. № 217. 8 (20) августа. С. 4; процитированная публикация была переведена из британской Daily News).
Хомяков, гадкая статья Чаадаева - Под "гадкой статьей Чаадева", по всей видимости, подразумевается первое из "Философических писем" (1828) П. Я. Чаадаева (1794-1856). Впервые опубликованное в 1836 году в журнале Н. И. Надеждина "Телескоп" (№ 15), это сочинение стало одной из важнейших вех интеллектуальной истории России, надолго расколов образованную часть общества. С позиций своеобразного христианского утопизма Чаадаев заявлял, что общественный прогресс в Европе есть в первую очередь отражение духовной борьбы, ведущей западные народы к построению Царствия Божьего на земле. Исторический процесс становится также процессом выявления христианского идеала, а успех западной цивилизации - плодом религиозного избранничества и непрерывного следования христианской традиции, восходящей к древним мученикам. Больше того, европейская цивилизация как таковая в глазах Чаадаева - это прежде всего цивилизация христианская. "...все в них таинственно повинуется той силе, которая властно царит там уже столько веков, все порождено той долгой последовательностью фактов и идей, которая обусловила современное состояние общества. <...> Народ, физиономия которого всего резче выражена и учреждения всего более проникнуты духом нового времени, — англичане, — собственно говоря, не имеют иной истории, кроме религиозной" (Цит. по: Чаадаев П. Я. Статьи и письма. М., 1989. С. 52). Духовной традиции Запада Чаадаев резко противопоставляет изолированный, аномический характер русской жизни. Широко известны следующие слова из письма: "Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили. С первой минуты нашего общественного существования мы ничего не сделали для общего блага людей; ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной почве нашей родины; ни одна великая истина не вышла из нашей среды..." (Там же. С. 47). Размышления Чаадаева об исторической и духовной несостоятельности России нередко встречали энергичный протест со стороны его оппонентов. "...разве не находите вы что-то значительное в теперешнем положении России, что-то такое, что поразит будущего историка? Думаете ли вы, что он поставит нас вне Европы? - писал Чаадаеву Пушкин. - <...> клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал" (Пушкин А. С. Письмо Чаадаеву П. Я., 19 октября 1836 г. Петербург // Пушкин: Письма последних лет, 1834—1837. Л., 1969. С. 156). По предположению К. А. Баршта, с текстом "Философического письма" Достоевский мог познакомиться еще в юности, обучаясь в Главном инженерном училище. Проблемы, которые ставил Чаадаев, были близки и будущему писателю, переживавшему серьезный духовный кризис. "Темы преодоления зла, осмысленности человеческого существования и возможности Царства Божия на Земле — основные в его эпистолярном диалоге с братом Михаилом Михайловичем. В эти годы он не раз писал брату горестные, полные сарказма письма, исполненные в тональности философического письма Чаадаева..." (Баршт К. А. О «гадкой статье Чаадаева» и «смрадной букашке Белинском»: Ф. М. Достоевский и западничество (несколько аллюзий и реминисценций) // Философические письма. Русско-европейский диалог. 2019. Т. 2. № 4. С. 56). Соседство имен П. Я. Чаадаева и А. С. Хомякова в записной тетради объясняются, по мысли ученого, откликом на чаадаевские тезисы о России в программной хомяковской статье "О старом и новом" (1839), впервые опубликованной в 1861 году. Как отмечает Баршт, наброски статьи "Социализм и христианство" (1864) воспроизводят критику Хомякова в адрес Чаадаева (Баршт К. А. Указ. ст. С. 57-58). В 1860-е годы Достоевский неоднократно возвращался мыслью к фигуре и идеям "басманного философа", во многом отстраивая идейную программу почвенничества от западнических деклараций "Философического письма". Интерес к нему в эти годы подогревался рядом новых публикаций. К их числу относятся воспоминания Хомякова (См. Хомяков А. С. Речи, произнесенные в Обществе любителей российской словесности. Речь, произнесенная в заседании 28 апреля 1860 года // Хомяков А. С. Полное собрание сочинений. Т. 1. М., 1861. С. 720-721), очерк М. Н. Лонгинова в "Русском вестнике" с обширными выписками из первоисточника (См. Лонгинов М. Н. Воспоминание о П. Я. Чаадаеве // Русский вестник. 1862. № 11. С. 119-160), публикация работ Чаадаева И. С. Гагариным (Oeuvres Choisies de Pierre Tchaadaief publiées pour la première fois par le Père Gagarin. P.; Lpz, 1862).
Голос 20 Августа (отмечено) ~ Московск.Ведомости Суббота 22 Августа. - В публикациях "Голоса" за 20 августа и "Московских ведомостей" за 22 августа 1864 года активно обсуждалось изменение политических реалий в континентальной Европе на фоне усиления бисмарковской Пруссии. Одной из основных тем, которые занимали в тот момент обозревателей, были переговоры о дальнейшей судьбе герцогств Шлезвиг и Гольштейн, окончательно отторгнутые от Дании в ходе Австро-датско-прусской войны. Несмотря на то, что формально война продлилась до конца октября, ее исход для Дании был предрешен уже к концу лета. Обсуждение мирного договора с новой яркостью высветило далекоидущие амбицие Бисмарка (Ср. ниже: "Пруссия разыгралась. Нет чувства меры. Бредит военными делами. Маршируют врозь". Переговоры между Берлином и Веной велись не только по вопросу принадлежности герцогств, но и по взаимоотношениям между Австрией и Германским Таможенным союзом. Российские газеты задавались вопросом, как повлияют эти дебаты на перспективы объединения Германии и какой должна быть официальная позиция Петербурга, исходя из стратегических интересов страны. Так, М. Н. Катков в передовице "Московских ведомостей" писал: "В какое же отношение может стать Россия к тем последствиям прусско-австрийского союза, которые благоприятны для Пруссии, и к тем, которыми при случае может воспользоваться Австрия? И те и другие находятся в явном противоречии с нашими существенными интересами в Балтийском море и на Востоке. Тем не менее, имея твердо в памяти политику графа Нессельроде, Пруссия и Австрия были бы, по-видимому, не прочь дать и нам местечко в своем немецком союзе, под условием, разумеется, чтобы мы действовали исключительно в их интересах. Но Россия, конечно, не попадет снова в эти сети" (Стр. 1). Взамен Катков предлагал "равномерное сближение" Петербурга со всеми противодействующими друг другу группами европейских стран. По всей видимости, подобные рассуждения подтолкнули Достоевского записать собственные мысли на тот же счет: "Если б я был главным дипломатом, я, на месте России, не дарил бы никого своим союзом, а показывал бы величайшее равнодушие — быть или не быть в том и другом союзе. Загадочное положение придало бы мне много интересу. Меня бы начали куртизанить. С другой стороны я бы много наблюдал и не давал бы завязываться чему-нибудь мне невыгодному и если б дошлодо делавдруг связался бы в союз там где и не ожидали и где, по расчетам, было бы мне всего выгоднее". Ср. позднее, в окончательной редакции романа "Преступление и наказание": "...но Дуня-то, Дуня? <...> Ведь она хлеб черный один будет есть да водой запивать, а уж душу свою не продаст, а уж нравственную свободу свою не отдаст за комфорт; за весь Шлезвиг-Гольштейн не отдаст, не то что за господина Лужина" (ПСС-35, VI, 40). Б. Н. Тихомиров, вслед за В. Я. Кирпотиным, полагал, что интерес Достоевского к шлевзвиг-гольштейнской проблеме был далеко не праздным: возвышение Германии и Бисмарка воспринималось писателем в контексте историософских и этических проблем, рассмотренных в "Записках из подполья" и драме Раскольникова (См. Тихомиров Б. Н. «Лазарь! гряди вон. Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: Книга-комментарий. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб., 2016. С. 122-123; также см.: Березкина С. В. Ф. М. Достоевский и М. Н. Катков (Из истории романа "Преступление и наказание") // Известия РАН. Серия литературы и языка. 2013. Т. 72. № 5. С. 18-19).
Но главное — реформы внутри и чугунки - Чугунки - железные дороги. Середина 1860-х - разгар железнодорожного бума в Российской империи. Предприниматели-энтузиасты видели в "чугунках" основное подспорье экономического и социального прогресса: именно так мыслил, к примеру, Ф. В. Чижов (1811-1877), учредитель акционерных обществ Московско-Троицкой и Московско-Ярославской железной дороги. Инвестиции в железнодорожную инфраструктуру во многом создали российский рынок ценных бумаг и сформировали развитый банковский сектор (См. Хромов П. А. Экономическая история СССР. Период промышленного и монополистического капитализма в России. М., 1982. С. 35; Мошенский С. З. Рынок ценных бумаг Российской империи. М., 2014. С. 46). Акции Московско-Ярославской железной дороги приобрел в качестве приданого для своих дочерей и А. П. Иванов (1813-1868), муж сестры Достоевского Веры Михайловны (1829-1896). Весной 1864 года 40 акций стоимость 6000 рублей серебром были предложены Ивановым М. М. Достоевскому (1820-1864) в долг с правом распоряжаться ими на свое усмотрение. С помощью этих активов брат писателя надеялся поправить расстроенные финансы журнала "Эпоха", но в эти планы вмешалась смерть. Похоронив брата, Ф. М. Достоевский счел делом чести взять на себя его долги, включая долги по ценным бумагам. Обследование писем вдовы М. М. Достоевского Эмилии Федоровны, проведенное в рамках проекта РНФ № 21-18-28016 в 2022-2023 гг., позволило установить, что родственница писателя затягивала возврат акций А. П. Иванову (См. <ГАРФ. Ф. 95. Оп. 2. Д. 2. Л. 1—2>; <ГАРФ. Ф. 95. Оп. 2. Д. 2. Л. 3>). Об отражении истории с железнодорожными акциями в творчестве Достоевского см. напр.: Карпи Г. Достоевский-экономист. Очерки по социологии литературы. М., 2012. С. 64-67).
15 коп. в день ~ да еще обидно прогнал - в отредактированном виде вошло в окончательную редакцию "Преступления и наказания". Ср.: "Пятнадцать копеек в день, сударь, не заработает, если честна и не имеет особых талантов, да и то рук не покладая работавши! Да и то статский советник Клопшток, Иван Иванович, изволили слышать? не только денег за шитье полдюжины голландских рубах до сих пор не отдал, но даже с обидой погнал ее, затопав ногами и обозвав неприлично, под видом будто бы рубашечный ворот сшит не по мерке и косяком" (ПСС-35, VI, 18). Потенциальный заработок бедной модистки в Петербурге, рассчитанный Мармеладовым, можно сравнить с реальными заработками и ценами. К примеру, заработок рабочих низшего разряда на уральских рудниках к 1866 году вырос до 25-60 копеек в день (См. Безобразов В. П. Уральское горное хозяйство и вопрос о продаже казенных горных заводов. СПб., 1869. С. 102), а реальный поденный заработок строительного рабочего в Петербурге в тот же период насчитывал около полутора рублей (См. Струмилин С. Г. Оплата труда в России (Исторический очерк) // Плановое хозяйство. 1930. № 7-8. С. 149).
Лучиночки и братство - развитие этого образа - в наброске статьи "Социализм и христианство" (См. комментарий к 212.1.4.21).
По крайней мере Католики (церковь) [не остановят] допустят<>все средства(после падения власти) и этим одним уже примут и внесут
иезуитизм - Ср. с записью на 212.1.4.7: "С другой стороны, и церковь [католическая] обновится — но не иначе как в кунштик, как в два фазиса – в иезуитизм и в социализм".
(Нидерланды и происки Католической партии) - До принятия конституции 1848 года нидерландские католики были существенно поражены в правах: в частности, не могли создавать политические партии и вводить чиноначалие по римскому образцу. Новые законы позволили им публично отстаивать свои интересы, а также возродить епископат. "К 1860-м годам стало ясно, что в голландском католицизме произошел сдвиг от симпатии к либерализму, которую испытывали некоторые голландские католические элиты, к более воинственной Церкви, все в большей степени возглавляемой духовенством, но пользующейся значительной поддержкой мирян. Это развитие событий определило новые условия участия голландских католиков в общественной жизни" (Kennedy J. C. A Concise History of the Netherlands. Cambridge, 2017. P. 310). Предубежденность против католического меньшинства привела к росту политической напряженности: давление протестантов, обвинявших правительство в измене общественным интересам, привело в 1853 г. к падению либерального кабинета Йохана Рудольфа Торбеке. Впрочем, нельзя не согласиться с Т. И. Орнатской и К. А. Кумпан, полагавших, что в действительности Достоевский имел в виду часть Исторических Нидерландов, а именно Бельгию (ПСС-30, XX, 381). Внимание писателя могли привлечь многочисленные газетные публикации, посвященные росту политического и культурного влияния бельгийской католической церкви, опиравшейся на либеральный строй королевства. См. напр. характерную цитату: "В Бельгии католицизм не только покрыл всю страну монастырями и конгрегациями, не только обогатил себя духовными завещаниями верных, не только почти исключительно захватил в свои руки воспитание бедных классов, но сумел даже разными общественными влияниями пробраться в центры интеллигенции и промышленности, сумел посеять разделение в либеральной партии, разжечь и довести до крайности всякие личные и местные неудовольствия и довести, таким образом, большинство, с которым вступило во власть семь лет назад либеральное министерство, до таких незначительных размеров, что предложение выразить недоверие министерству было отвергнуто большинством *одного* голоса. Потом, когда либеральное правительство подало в отставку и снова вступило во власть только потому, что предводители клерикальной партии соглашались вступить в министерство только на неконституционных условиях, и поднялся вопрос, каким образом продолжать управление страною..." (Голос. 1864. № 217. 8 (20) августа. С. 4; процитированная публикация была переведена из британской Daily News).
Хомяков, гадкая статья Чаадаева - Под "гадкой статьей Чаадева", по всей видимости, подразумевается первое из "Философических писем" (1828) П. Я. Чаадаева (1794-1856). Впервые опубликованное в 1836 году в журнале Н. И. Надеждина "Телескоп" (№ 15), это сочинение стало одной из важнейших вех интеллектуальной истории России, надолго расколов образованную часть общества. С позиций своеобразного христианского утопизма Чаадаев заявлял, что общественный прогресс в Европе есть в первую очередь отражение духовной борьбы, ведущей западные народы к построению Царствия Божьего на земле. Исторический процесс становится также процессом выявления христианского идеала, а успех западной цивилизации - плодом религиозного избранничества и непрерывного следования христианской традиции, восходящей к древним мученикам. Больше того, европейская цивилизация как таковая в глазах Чаадаева - это прежде всего цивилизация христианская. "...все в них таинственно повинуется той силе, которая властно царит там уже столько веков, все порождено той долгой последовательностью фактов и идей, которая обусловила современное состояние общества. <...> Народ, физиономия которого всего резче выражена и учреждения всего более проникнуты духом нового времени, — англичане, — собственно говоря, не имеют иной истории, кроме религиозной" (Цит. по: Чаадаев П. Я. Статьи и письма. М., 1989. С. 52). Духовной традиции Запада Чаадаев резко противопоставляет изолированный, аномический характер русской жизни. Широко известны следующие слова из письма: "Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили. С первой минуты нашего общественного существования мы ничего не сделали для общего блага людей; ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной почве нашей родины; ни одна великая истина не вышла из нашей среды..." (Там же. С. 47). Размышления Чаадаева об исторической и духовной несостоятельности России нередко встречали энергичный протест со стороны его оппонентов. "...разве не находите вы что-то значительное в теперешнем положении России, что-то такое, что поразит будущего историка? Думаете ли вы, что он поставит нас вне Европы? - писал Чаадаеву Пушкин. - <...> клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал" (Пушкин А. С. Письмо Чаадаеву П. Я., 19 октября 1836 г. Петербург // Пушкин: Письма последних лет, 1834—1837. Л., 1969. С. 156). По предположению К. А. Баршта, с текстом "Философического письма" Достоевский мог познакомиться еще в юности, обучаясь в Главном инженерном училище. Проблемы, которые ставил Чаадаев, были близки и будущему писателю, переживавшему серьезный духовный кризис. "Темы преодоления зла, осмысленности человеческого существования и возможности Царства Божия на Земле — основные в его эпистолярном диалоге с братом Михаилом Михайловичем. В эти годы он не раз писал брату горестные, полные сарказма письма, исполненные в тональности философического письма Чаадаева..." (Баршт К. А. О «гадкой статье Чаадаева» и «смрадной букашке Белинском»: Ф. М. Достоевский и западничество (несколько аллюзий и реминисценций) // Философические письма. Русско-европейский диалог. 2019. Т. 2. № 4. С. 56). Соседство имен П. Я. Чаадаева и А. С. Хомякова в записной тетради объясняются, по мысли ученого, откликом на чаадаевские тезисы о России в программной хомяковской статье "О старом и новом" (1839), впервые опубликованной в 1861 году. Как отмечает Баршт, наброски статьи "Социализм и христианство" (1864) воспроизводят критику Хомякова в адрес Чаадаева (Баршт К. А. Указ. ст. С. 57-58). В 1860-е годы Достоевский неоднократно возвращался мыслью к фигуре и идеям "басманного философа", во многом отстраивая идейную программу почвенничества от западнических деклараций "Философического письма". Интерес к нему в эти годы подогревался рядом новых публикаций. К их числу относятся воспоминания Хомякова (См. Хомяков А. С. Речи, произнесенные в Обществе любителей российской словесности. Речь, произнесенная в заседании 28 апреля 1860 года // Хомяков А. С. Полное собрание сочинений. Т. 1. М., 1861. С. 720-721), очерк М. Н. Лонгинова в "Русском вестнике" с обширными выписками из первоисточника (См. Лонгинов М. Н. Воспоминание о П. Я. Чаадаеве // Русский вестник. 1862. № 11. С. 119-160), публикация работ Чаадаева И. С. Гагариным (Oeuvres Choisies de Pierre Tchaadaief publiées pour la première fois par le Père Gagarin. P.; Lpz, 1862).
Голос 20 Августа (отмечено) ~ Московск.Ведомости Суббота 22 Августа. - В публикациях "Голоса" за 20 августа и "Московских ведомостей" за 22 августа 1864 года активно обсуждалось изменение политических реалий в континентальной Европе на фоне усиления бисмарковской Пруссии. Одной из основных тем, которые занимали в тот момент обозревателей, были переговоры о дальнейшей судьбе герцогств Шлезвиг и Гольштейн, окончательно отторгнутые от Дании в ходе Австро-датско-прусской войны. Несмотря на то, что формально война продлилась до конца октября, ее исход для Дании был предрешен уже к концу лета. Обсуждение мирного договора с новой яркостью высветило далекоидущие амбицие Бисмарка (Ср. ниже: "Пруссия разыгралась. Нет чувства меры. Бредит военными делами. Маршируют врозь". Переговоры между Берлином и Веной велись не только по вопросу принадлежности герцогств, но и по взаимоотношениям между Австрией и Германским Таможенным союзом. Российские газеты задавались вопросом, как повлияют эти дебаты на перспективы объединения Германии и какой должна быть официальная позиция Петербурга, исходя из стратегических интересов страны. Так, М. Н. Катков в передовице "Московских ведомостей" писал: "В какое же отношение может стать Россия к тем последствиям прусско-австрийского союза, которые благоприятны для Пруссии, и к тем, которыми при случае может воспользоваться Австрия? И те и другие находятся в явном противоречии с нашими существенными интересами в Балтийском море и на Востоке. Тем не менее, имея твердо в памяти политику графа Нессельроде, Пруссия и Австрия были бы, по-видимому, не прочь дать и нам местечко в своем немецком союзе, под условием, разумеется, чтобы мы действовали исключительно в их интересах. Но Россия, конечно, не попадет снова в эти сети" (Стр. 1). Взамен Катков предлагал "равномерное сближение" Петербурга со всеми противодействующими друг другу группами европейских стран. По всей видимости, подобные рассуждения подтолкнули Достоевского записать собственные мысли на тот же счет: "Если б я был главным дипломатом, я, на месте России, не дарил бы никого своим союзом, а показывал бы величайшее равнодушие — быть или не быть в том и другом союзе. Загадочное положение придало бы мне много интересу. Меня бы начали куртизанить. С другой стороны я бы много наблюдал и не давал бы завязываться чему-нибудь мне невыгодному и если б дошлодо делавдруг связался бы в союз там где и не ожидали и где, по расчетам, было бы мне всего выгоднее". Ср. позднее, в окончательной редакции романа "Преступление и наказание": "...но Дуня-то, Дуня? <...> Ведь она хлеб черный один будет есть да водой запивать, а уж душу свою не продаст, а уж нравственную свободу свою не отдаст за комфорт; за весь Шлезвиг-Гольштейн не отдаст, не то что за господина Лужина" (ПСС-35, VI, 40). Б. Н. Тихомиров, вслед за В. Я. Кирпотиным, полагал, что интерес Достоевского к шлевзвиг-гольштейнской проблеме был далеко не праздным: возвышение Германии и Бисмарка воспринималось писателем в контексте историософских и этических проблем, рассмотренных в "Записках из подполья" и драме Раскольникова (См. Тихомиров Б. Н. «Лазарь! гряди вон. Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: Книга-комментарий. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб., 2016. С. 122-123; также см.: Березкина С. В. Ф. М. Достоевский и М. Н. Катков (Из истории романа "Преступление и наказание") // Известия РАН. Серия литературы и языка. 2013. Т. 72. № 5. С. 18-19).
Но главное — реформы внутри и чугунки - Чугунки - железные дороги. Середина 1860-х - разгар железнодорожного бума в Российской империи. Предприниматели-энтузиасты видели в "чугунках" основное подспорье экономического и социального прогресса: именно так мыслил, к примеру, Ф. В. Чижов (1811-1877), учредитель акционерных обществ Московско-Троицкой и Московско-Ярославской железной дороги. Инвестиции в железнодорожную инфраструктуру во многом создали российский рынок ценных бумаг и сформировали развитый банковский сектор (См. Хромов П. А. Экономическая история СССР. Период промышленного и монополистического капитализма в России. М., 1982. С. 35; Мошенский С. З. Рынок ценных бумаг Российской империи. М., 2014. С. 46). Акции Московско-Ярославской железной дороги приобрел в качестве приданого для своих дочерей и А. П. Иванов (1813-1868), муж сестры Достоевского Веры Михайловны (1829-1896). Весной 1864 года 40 акций стоимость 6000 рублей серебром были предложены Ивановым М. М. Достоевскому (1820-1864) в долг с правом распоряжаться ими на свое усмотрение. С помощью этих активов брат писателя надеялся поправить расстроенные финансы журнала "Эпоха", но в эти планы вмешалась смерть. Похоронив брата, Ф. М. Достоевский счел делом чести взять на себя его долги, включая долги по ценным бумагам. Обследование писем вдовы М. М. Достоевского Эмилии Федоровны, проведенное в рамках проекта РНФ № 21-18-28016 в 2022-2023 гг., позволило установить, что родственница писателя затягивала возврат акций А. П. Иванову (См. <ГАРФ. Ф. 95. Оп. 2. Д. 2. Л. 1—2>; <ГАРФ. Ф. 95. Оп. 2. Д. 2. Л. 3>). Об отражении истории с железнодорожными акциями в творчестве Достоевского см. напр.: Карпи Г. Достоевский-экономист. Очерки по социологии литературы. М., 2012. С. 64-67).
15 коп. в день ~ да еще обидно прогнал - в отредактированном виде вошло в окончательную редакцию "Преступления и наказания". Ср.: "Пятнадцать копеек в день, сударь, не заработает, если честна и не имеет особых талантов, да и то рук не покладая работавши! Да и то статский советник Клопшток, Иван Иванович, изволили слышать? не только денег за шитье полдюжины голландских рубах до сих пор не отдал, но даже с обидой погнал ее, затопав ногами и обозвав неприлично, под видом будто бы рубашечный ворот сшит не по мерке и косяком" (ПСС-35, VI, 18). Потенциальный заработок бедной модистки в Петербурге, рассчитанный Мармеладовым, можно сравнить с реальными заработками и ценами. К примеру, заработок рабочих низшего разряда на уральских рудниках к 1866 году вырос до 25-60 копеек в день (См. Безобразов В. П. Уральское горное хозяйство и вопрос о продаже казенных горных заводов. СПб., 1869. С. 102), а реальный поденный заработок строительного рабочего в Петербурге в тот же период насчитывал около полутора рублей (См. Струмилин С. Г. Оплата труда в России (Исторический очерк) // Плановое хозяйство. 1930. № 7-8. С. 149).