Материалы к роману "Преступление и наказание"
Публикации
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томаx. Т.7. Ленинград: Наука, 1973. С. 89-90
,
Центрархив. Из архива Достоевского Преступление и наказание. Неизданные материалы. Подготовил к печати И. И. Гливенко. М.—Л., ГИХЛ, 1931. С. 88
,
Литературное наследство. Т. 83: Неизданный Достоевский. Ред.: А.Т. Лившиц. М.: Наука. 1971. C. 246, 249, 253
,
ПСС-30: XX, c. 191 (Семинаристы ~ статья Соло<вье>ва). ПСС-35: VII, c. 117-118 (2-я программа разговора у Разумихина ~ Доложил 25 рублей; Нестерпимая гордость ~ О низость!; Так что тут coup de maître ~ побуждения к преступлению; Не о Гасе. О Гасе другой говорит).
Датировка страницы
[1864-1866]
[1864-1866]
Размер
170х210
170х210
Комментарий
Семинаристы - Образ семинаристов и "семинаризма" занимает значительное место в полемическом дискурсе Достоевского. В системе понятий, которыми пользовался писатель, упомянутое слово было собирательным термином для разночинной среды, порожденной петровским периодом в истории России. Это люди, оторвавшиеся от почвы, не понимающие национальных интересов, вольно или невольно стремящиеся к духовному и интеллектуальному порабощению окружающих. "Городом канцеляристов и всевозможных семинаристов" (ПСС-35, VI, 243) называл Петербург Свидригайлов. В черновиках к "Преступлению и наказанию" надворный советник Лужин охарактеризован Достоевским как "человек выбившийся из семинаристов, из низкого звания и из рутины" (ПСС-35, VII, 202). Его бесчеловечный психологический эксперимент над Соней объясняется муками честолюбия и жаждой морального реванша. Наконец, в черновике письма к М. Н. Каткову из Висбадена (сентябрь 1865 г.) встречаем указание на один из источников сюжета романа: "Есть еще много следов в наших газетах о необыкновенной шатости понятий, подвигающих на ужасные дела. (Тот семинарист, который убил девушку по уговору с ней в сарае и которого взяли через час за завтраком и проч.). Одним словом, я убежден, что сюжет мой отчасти оправдывает современность" (ПСС-30, XVIII-2, 137). В более позднем творчестве Достоевского показательна фигура "семинариста-нигилиста" Ракитина из романа "Братья Карамазовы" (1880). Парадоксальным образом радикалы из разночинной среды олицетворяли в глазах писателя ту же историческую силу, что и крупное помещичье дворянство, точно так же оторвавшееся от национальных корней и враждебное росту народного самосознания. В набросках к роману "Бесы" читаем: "Барчата или семинаристы - т. е. самое оторванное из всех сословий" (ПСС-35, XI, 215). Так в идеологическую конструкцию романа вводится концепция "нигилизма снизу" и "нигилизма сверху" (см. Кравчук И. А. «Пермский след» в «Бесах»: Струве — прототипы Лембке? // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 24. СПб., 2024. С. 407-438). Как показало исследование, эта концепция восходит к ожесточенной полемике М. Н. Каткова со сторонниками дворянского представительного правления из круга газеты "Весть" (подробнее об истории вопроса см.: Ведерников В. В. Национальный вопрос в зеркале консервативной публицистики. Газета «Весть» // Исторические записки. 2006. №9 (127). С. 137–169. Котов А. Э. «Белый нигилизм» в русской консервативной публицистике второй половины XIX — начала XX в. // Тетради по консерватизму. 2017. №2. С. 68–75). Впрочем, для Достоевского значение этого социального конфликта приобретало несравнимо большее значение. Ср. в замысле "былины" из письма к А. Н. Майкову от 15 (27) мая 1869 г.: "Я бы прошел до Бирона, до Екатерины и далее, - я бы прошел до освобождения крестьян и до бояр, рассыпавшихся по Европе с последними кредитными рублишками, до барынь, блядующих с Боргезанами, до семинаристов, проповедующих атеизм, до всегуманных и всесветных граждан русских графов, пишущих критики и повести и т. д. и т. д." (ПСС-30, XXIX-1, 41). [Еще посмотреть: Белоусов А. Ф. Образ «семинариста» в представлениях и творчестве Ф. М. Достоевского // Philologia. Рига, 1997. Сб. 2: Словесность и эволюция культуры. С. 56-60].
Пеш и бос - Комментаторы обращают внимание, что эта формула впоследствии дважды появится в текстах Достоевского. Оба раза она будет применена к римскому папе. Ср. реплику Петра Верховенского в "Бесах": "Знаете ли, я думал отдать мир папе. Пусть он выйдет пеш и бос и покажется черни: «Вот, дескать, до чего меня довели!» - и всё повалит за ним, даже войско. Папа вверху, мы
кругом, а под нами шигалевщина. Надо только, чтобы с папой Internationale согласилась; так и будет. А старикашка согласится" (ПСС-35, X, 357). 8 октября 1873 г. в "Иностранных событиях" для газеты "Гражданин": "Ну что в том, что папа въедет в Париж и римское католичество воцарится вновь с новым и неслыханным блеском! Папе ли, торжествующему и «непогрешимому», а не «пешему и босому», прогнать злого духа...?" (ПСС-30, XXI, 203) Принципиальная антикатолическая позиция с начала 1860-х становится одной из отличительных черт как публицистики, так и художественного творчества Достоевского. В 1864 году в отделе "Политическое обозрение" журнала "Эпоха" были помещены статьи соответствующей направленности. Это две статьи С. П. Колошина ("Рим, папа и Антонелли", "Иезуиты и их уложение" - № 3 и № 6 соответственно) и статья Н. Мундта "Рим. (Современный очерк)" (№ 8). Планы собственных статей аналогичной тематики, вероятно, вынашивал и сам Достоевский (см. ПСС-30, XX, 152). Середина 1860-х годов - пик противостояния между папой и итальянским национально-освободительным движением, за которым угадывались контуры более фундаментального конфликта между главой Римской католической церкви и европейским буржуазным прогрессом. Стремительно теряя политическое влияние и покровительство Наполеона III, папа лишился контроля даже над значительной частью Папской области. Осознав изменившиеся реалии, предстоятель католической церкви Пий IX (в миру граф Джованни Мария Мастаи Ферретти, 1792-1878) стремился усилить моральный авторитет и духовную власть Рима. "Сложился такой новый церковный централизм, благодаря которому папство оказалось на вершине cвoeгo влияния внутри церкви" (Гергей Е. История папства. М., 1996. С. 312). Свое отношение к католицизму Достоевский выразил устами князя Мышкина в романе "Идиот" (1868) (см. ПСС-35, IX, 498-499) и поэме о Великом Инквизиторе. В "Идиоте" католичество охарактеризовано в нем как "вера нехристианская", близкая идолопоклонству и атеизму - в первую очередь, из-за претензий папства на всемирную земную власть. Здесь же высказана мысль о духовном родстве католичества и социализма. По мысли Н. А. Бердяева, в том и другом учении Достоевский усматривал отрицание свободы совести - краеугольного камня христианства (См. Бердяев Н. А. Русская идея. Миросозерцание Достоевского. М.: Издательство «Э», 2016. С. 432). В своем взгляде на судьбы западного христианства писатель, по всей видимости, развивал идеи славянофилов - Ю. Ф. Самарина, А. С. Хомякова (см. Юдахин А. А. Достоевский и "римский вопрос" (1862-1865 гг.) // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. 2019. Вып. 84. С. 51-52, 59; Фудель С. И. Наследство Достоевского. М., 2016. С. 247). Интерес представляют попытки обнаружения параллелей антикатолическим суждениям Достоевского в западной мысли. Так, И. И. Лапшин упоминал имя гегельянца Д. Ф. Штрауса (несомненно знакомого писателю еще в 1840-х годах) (см. Лапшин И.И. Как сложилась легенда о великом инквизиторе? // О Достоевском: творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов (сб. ст.). М., 1990. С. 375-377), а Р. Уильямс сопоставлял утверждения Достоевского с критикой папства у С. Т. Кольриджа (см. Уильямс Р. Достоевский: язык, вера, повествование. М., 2013. С. 36-37, 41). Впоследствии Достоевский укрепился в своих антипапских и антикатолических воззрениях, когда в 1870 году Ватиканский собор принял догмат о непогрешимости папы (см. Капилупи С. Достоевский, Италия и католицизм: три возможные перспективы. "Легенда о Великом Инквизиторе" и проблема оценки Достоевским католицизма // Достоевский и мировая культура. Альманах № 23. СПб., 2007. С. 177-179).
900 Андр<еев> Алекс<андрович>ей - Андрей Александрович Краевский (1810-1889) - издатель, журналист, многолетний редактор "Отечественных записок", газет "Русский инвалид", "Санкт-Петербургские ведомости", "Голос". Как пишет М. А. Турьян, "репутация Краевского, издателя и редактора, на протяжении всех лет была двойственной: с одной стороны — незаурядный организатор и в известном смысле просветитель, немало сделавший для русской культуры, с другой — буржуазный стяжатель, эксплуатировавший своих литературных сотрудников. Как журналист он был известен своей беспринципностью и способностью к легкой конъюнктурной смене направлений" (Турьян М. А. Краевский Андрей Александрович // Русские писатели 1800-1917. Биографический словарь. Т. 3. М., 1994. С. 126). Начало их сотрудничества с Достоевским относится к 1845 г. Вот как характеризовал эти взаимоотношения А. С. Долинин: "Достоевский до ссылки работал на Краевского как на своего антрепренера, постоянно находился у него в долгу, получал свой гонорар грошами, злился, пробовал бунтовать, чувствуя, что, работая к сроку, исписывается, разменивает свой талант, и только каторга освободила его от этой кабалы..." (Достоевский. Материалы и исследования (Литературный архив). Л., 1935. С. 495). Ср. в письме Достоевского к М. Н. Каткову из Семипалатинска от 11 января 1858 г.: "Лучшие идеи мои, лучшие планы повестей и романов я не хотел профанировать, работая поспешно и к сроку. <...> Но, быв постоянно должен А. А. Краевскому (который, впрочем, никогда не вымогал из меня работу и всегда давал мне время), — я сам был связан по рукам и по ногам" (ПСС-30, XXVIII-1, 296). После возвращения Достоевского с каторги их сотрудничество с Достоевским возобновилось: в 1857 г. "Отечественные записки" напечатали рассказ "Маленький герой", а 1859 г. - повесть "Село Степанчиково и его обитатели". Вместе с тем отношения писателя с Краевским ухудшались - не только из-за рабочих, но и идейных разногласий. Прямые и косвенные упоминания издателя в текстах Достоевского варьируются по своему тону от добродушно-ироничных до ернических и открыто неприязненных. На несомненную связь фигуры Краевского и образа Александра Петровича из романа "Униженные и оскорбленные" (1861) указывал А. Ю. Балакин (см. Балакин А. Ю. Об одном эпизоде "Униженных и оскорбленных" (Достоевский и А. А. Краевский // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 16. СПб., 2001. С. 320-324). Намек на невежество Краевского (в связи с предпринятым им изданием энциклопедического словаря) встречаем в рассказах "Скверный анекдот" (1862) и "Крокодил" (1865) (см. ПСС-35, V, 24-25, 218). В 1862 г. в октябрьской книжке журнала "Время" Достоевский делает несколько выпадов в адрес Краевского в статье "Щекотливый вопрос" (см. ПСС-30, XX, 30-31, 44). Впрочем, по духу эти колкости не выходили за рамки обыденных насмешек над политическим конформизмом Краевского. Гораздо более ярким и принципиальным выступлением против него стала статья "Каламбуры в жизни и в литературе", опубликованная журналом "Эпоха" в октябре 1864 г. В ней Достоевский не только отказывал Краевскому в глубоком уме и литературном профессионализме, но и обрушивался на проводимый им принцип подачи информации, присущий европеизированным многотиражным газетам (Об этом см. ПСС-30, XX, 338). ООбщий обзор темы см. в работе: Виноградов В. В. Достоевский и А. А. Краевский // Достоевский и eгo время. Л., 1971. с. 17-32. браз "900 Андреев Александровичей", вероятнее всего, тематически связан либо с замыслом "Щекотливого вопроса", либо с замыслом "Крокодила".
Рутина и ее качества. (Мир заждался господина) - Слово "рутина" достаточно часто встречается в художественном лексиконе Достоевского (см. Шайкевич А. Я., Андрющенко В. М., Ребецкая Н. А. Статистический словарь языка Достоевского. М., 2003. С. 355). В данном случае слово "рутина" используется не в привычном словарном значении (косность, консервативность, обыденность), а отождествляется с понятием толпы, обывательской массы. Ср. в третьей подготовительной тетради: "У Порфирия. Познакомились. Разговор, о чем спорили на вечере. Выпытывает мысли. Раскольников догадывается, в ударе. О работнике. О разных предметах. О преступлении, о *власти* рутины и *исключения* и проч." (ПСС-35, VII, 216) "...говорят о разных вопросах, бывших у Разумихина и насчет *рутины* и *избранных*..." (Там же, 220). В том же значении слово будет употреблено в романе "Идиот" (1868) в реконструкции рассуждений Гани Иволгина: "...уж коли подличать, так уж доходить до верхушки, - ободрял он себя поминутно; рутина в этих случаях оробеет, а мы не оробеем!" (ПСС-35, VIII, 427) Также в обвинении, которое бросает в лицо Гане Ипполит Терентьев: "...вы тип и воплощение, олицетворение и верх самой наглой, самой самодовольной, самой пошлой и гадкой ординарности! Вы ординарность напыщенная, ординарность несомневающаяся и олимпически успокоенная; вы рутина из рутин!" (Там же, 441) В черновиках "Преступления и наказания" встречается и каллиграфическая пропись "La Routine" (см. ПСС-35, VII, 167), что показывает значимость этого понятия для творческого процесса Достоевского. По мнению К. А. Баршта, выписывая это слово, писатель задумывался не только о мировоззрении своего главного героя, но и о личном пути, о собственных ценностных ориентирах. "Эти каллиграфические прописи связаны с размышлениями писателя об основном пункте этой доктрины – сосуществовании двух типов людей, один из которых не обещает человеку решения этико-онтологических проблем, но предоставляет возможность заработать немного денег и стать “семьянином, отцом, мужем, хорошим гражданином и проч.” [Достоевский 1972–1990 VII, 136] Записи на смежных страницах тетради показывают, что фактор “рутины” трактован писателем как основная опасность для его героя-философа, отождествляющего “рутину” и “толпу” и комментирующего это сочетание словом “низость” [Там же, 89]" (Баршт К. А. Философское эссе В.П. Буренина и статья Родиона Раскольникова в романе Ф.М. Достоевского
"Преступление и наказание" // Вопросы философии. 2017. № 5. С. 113). В других работах Баршт связывает отторжение рутины во взглядах Раскольникова и Достоевского с влиянием идей Б. Паскаля и Н. Мальбранша (см. Баршт К. А. Мысли Паскаля в художественном мире Достоевского // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 21. СПб., 2016. С. 163-164. Он же. Несколько возможных дополнений к комментарию // Там же. С. 386).
В целом можно говорить о сращивании в художественном и публицистическом языке Достоевского разных (подчас окказиональных) значений слова "рутина": "гнетущая обыденность", "толпа обывателей", "чернь", "принижающие дух человека социальные обстоятельства". Ср. напр. в набросках, посвященных жизни и характеру Лужина: "Но Лужин, человек выбившийся из семинаристов, из низкого звания и из рутины, все-таки человек не ординарный" (ПСС-35, VII, 202). В набросках к рассказу "Крокодил" (1865): "Но, однако ж, как легко принимает рутина известные убеждения, с какой хитростью присваивает их к своим подлым наклонностям и как расчетливо пользуется. Он ел бифштекс, я боялся его, а в крокодиле я уже не боялся" (ПСС-35, V, 378). В свою очередь, составители академического комментария указывают на реплику Разумихина: "Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь..." (ПСС-35, VI, 117) В этих словах герой Достоевского обнаруживает себя читателем Д. И. Писарева, прежде всего его статьи "Реалисты" (1864). Ср.: "Эстетика, безотчетность, рутина, привычка — это все совершенно равносильные понятия. Реализм, сознательность, анализ, критика и умственный прогресс — это также равносильные понятия, диаметрально противоположные первым" (Писарев Д. И. Реалисты // Писарев Д. И. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 6. М., 2003. C. 276). Также заслуживает упоминания работа А. В. Корчинского, пишущего о "шоке" и "рутине" как о двух полярных модусах модерного (в первую очередь реалистического) письма: "...именно рутинизация шока и шокирующая рутинность — одна из характерных черт той литературы, которая именуется реалистической" (Корчинский А.В. Шок и рутина как модусы реалистического письма: к исторической нарратологии русского классического романа // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2022. № 2. С. 153).
Семена Захожева записки - По всей видимости, первый набросок к рассказу "Крокодил". Ср. заглавие ЧН-3 (январь-февраль 1865 г.): "Неслыханное приключение или, вернее сказать: пассаж в Пассаже, состоящий в том, как некий почтенный господин пассажным крокодилом был проглочен живьем и что из этого вышло. Семеном Захожим доставлено" (ПСС-35, V, 360-361).
Бедная женщина статья Сол<овье>ва — Очевидно, Достоевский имеет в виду статьи Н. И. Соловьева "Теория безобразия" и "Женщинам" (Эпоха, 1864, №№ 7, 12). Автор статей критиковал позиции демократической интеллигенции по женскому вопросу - прежде всего, выраженные в романе Н. Г. Чернышевского "Что делать?" (1863). С точки зрения Соловьева, набиравшие популярность теории женской эмансипации основаны на неверных моральных и логических посылках. Последовательное претворение их в жизнь будет способствовать лишь более изощренным формам унижения и закабаления женщин. Заявления Соловьева вызвали насмешки и возмущение критиков "Русского слова". См. Зайцев В. А. Перлы и адаманты русской журналистики // Русское слово. 1865. Февр. Литературное обозрение. С. 44-45. Писарев Д. И. Прогулки по садам российской словесности [1865] // Писарев Д. И. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 7. С. 168-171. О том, как женский вопрос трактовался изданиями братьев Достоевских см.: Варламова Д. В. Женский вопрос в журналах М. М. и Ф. М. Достоевских "Время" и "Эпоха". Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. М., 2017.
coup de maître - мастерская штука, успешно осуществленное дело (фр.)
А Наполеон? рутина, толпа Андрей Александровичей. О низость! - см. выше.
Семинаристы - Образ семинаристов и "семинаризма" занимает значительное место в полемическом дискурсе Достоевского. В системе понятий, которыми пользовался писатель, упомянутое слово было собирательным термином для разночинной среды, порожденной петровским периодом в истории России. Это люди, оторвавшиеся от почвы, не понимающие национальных интересов, вольно или невольно стремящиеся к духовному и интеллектуальному порабощению окружающих. "Городом канцеляристов и всевозможных семинаристов" (ПСС-35, VI, 243) называл Петербург Свидригайлов. В черновиках к "Преступлению и наказанию" надворный советник Лужин охарактеризован Достоевским как "человек выбившийся из семинаристов, из низкого звания и из рутины" (ПСС-35, VII, 202). Его бесчеловечный психологический эксперимент над Соней объясняется муками честолюбия и жаждой морального реванша. Наконец, в черновике письма к М. Н. Каткову из Висбадена (сентябрь 1865 г.) встречаем указание на один из источников сюжета романа: "Есть еще много следов в наших газетах о необыкновенной шатости понятий, подвигающих на ужасные дела. (Тот семинарист, который убил девушку по уговору с ней в сарае и которого взяли через час за завтраком и проч.). Одним словом, я убежден, что сюжет мой отчасти оправдывает современность" (ПСС-30, XVIII-2, 137). В более позднем творчестве Достоевского показательна фигура "семинариста-нигилиста" Ракитина из романа "Братья Карамазовы" (1880). Парадоксальным образом радикалы из разночинной среды олицетворяли в глазах писателя ту же историческую силу, что и крупное помещичье дворянство, точно так же оторвавшееся от национальных корней и враждебное росту народного самосознания. В набросках к роману "Бесы" читаем: "Барчата или семинаристы - т. е. самое оторванное из всех сословий" (ПСС-35, XI, 215). Так в идеологическую конструкцию романа вводится концепция "нигилизма снизу" и "нигилизма сверху" (см. Кравчук И. А. «Пермский след» в «Бесах»: Струве — прототипы Лембке? // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 24. СПб., 2024. С. 407-438). Как показало исследование, эта концепция восходит к ожесточенной полемике М. Н. Каткова со сторонниками дворянского представительного правления из круга газеты "Весть" (подробнее об истории вопроса см.: Ведерников В. В. Национальный вопрос в зеркале консервативной публицистики. Газета «Весть» // Исторические записки. 2006. №9 (127). С. 137–169. Котов А. Э. «Белый нигилизм» в русской консервативной публицистике второй половины XIX — начала XX в. // Тетради по консерватизму. 2017. №2. С. 68–75). Впрочем, для Достоевского значение этого социального конфликта приобретало несравнимо большее значение. Ср. в замысле "былины" из письма к А. Н. Майкову от 15 (27) мая 1869 г.: "Я бы прошел до Бирона, до Екатерины и далее, - я бы прошел до освобождения крестьян и до бояр, рассыпавшихся по Европе с последними кредитными рублишками, до барынь, блядующих с Боргезанами, до семинаристов, проповедующих атеизм, до всегуманных и всесветных граждан русских графов, пишущих критики и повести и т. д. и т. д." (ПСС-30, XXIX-1, 41). [Еще посмотреть: Белоусов А. Ф. Образ «семинариста» в представлениях и творчестве Ф. М. Достоевского // Philologia. Рига, 1997. Сб. 2: Словесность и эволюция культуры. С. 56-60].
Пеш и бос - Комментаторы обращают внимание, что эта формула впоследствии дважды появится в текстах Достоевского. Оба раза она будет применена к римскому папе. Ср. реплику Петра Верховенского в "Бесах": "Знаете ли, я думал отдать мир папе. Пусть он выйдет пеш и бос и покажется черни: «Вот, дескать, до чего меня довели!» - и всё повалит за ним, даже войско. Папа вверху, мы
кругом, а под нами шигалевщина. Надо только, чтобы с папой Internationale согласилась; так и будет. А старикашка согласится" (ПСС-35, X, 357). 8 октября 1873 г. в "Иностранных событиях" для газеты "Гражданин": "Ну что в том, что папа въедет в Париж и римское католичество воцарится вновь с новым и неслыханным блеском! Папе ли, торжествующему и «непогрешимому», а не «пешему и босому», прогнать злого духа...?" (ПСС-30, XXI, 203) Принципиальная антикатолическая позиция с начала 1860-х становится одной из отличительных черт как публицистики, так и художественного творчества Достоевского. В 1864 году в отделе "Политическое обозрение" журнала "Эпоха" были помещены статьи соответствующей направленности. Это две статьи С. П. Колошина ("Рим, папа и Антонелли", "Иезуиты и их уложение" - № 3 и № 6 соответственно) и статья Н. Мундта "Рим. (Современный очерк)" (№ 8). Планы собственных статей аналогичной тематики, вероятно, вынашивал и сам Достоевский (см. ПСС-30, XX, 152). Середина 1860-х годов - пик противостояния между папой и итальянским национально-освободительным движением, за которым угадывались контуры более фундаментального конфликта между главой Римской католической церкви и европейским буржуазным прогрессом. Стремительно теряя политическое влияние и покровительство Наполеона III, папа лишился контроля даже над значительной частью Папской области. Осознав изменившиеся реалии, предстоятель католической церкви Пий IX (в миру граф Джованни Мария Мастаи Ферретти, 1792-1878) стремился усилить моральный авторитет и духовную власть Рима. "Сложился такой новый церковный централизм, благодаря которому папство оказалось на вершине cвoeгo влияния внутри церкви" (Гергей Е. История папства. М., 1996. С. 312). Свое отношение к католицизму Достоевский выразил устами князя Мышкина в романе "Идиот" (1868) (см. ПСС-35, IX, 498-499) и поэме о Великом Инквизиторе. В "Идиоте" католичество охарактеризовано в нем как "вера нехристианская", близкая идолопоклонству и атеизму - в первую очередь, из-за претензий папства на всемирную земную власть. Здесь же высказана мысль о духовном родстве католичества и социализма. По мысли Н. А. Бердяева, в том и другом учении Достоевский усматривал отрицание свободы совести - краеугольного камня христианства (См. Бердяев Н. А. Русская идея. Миросозерцание Достоевского. М.: Издательство «Э», 2016. С. 432). В своем взгляде на судьбы западного христианства писатель, по всей видимости, развивал идеи славянофилов - Ю. Ф. Самарина, А. С. Хомякова (см. Юдахин А. А. Достоевский и "римский вопрос" (1862-1865 гг.) // Вестник ПСТГУ. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. 2019. Вып. 84. С. 51-52, 59; Фудель С. И. Наследство Достоевского. М., 2016. С. 247). Интерес представляют попытки обнаружения параллелей антикатолическим суждениям Достоевского в западной мысли. Так, И. И. Лапшин упоминал имя гегельянца Д. Ф. Штрауса (несомненно знакомого писателю еще в 1840-х годах) (см. Лапшин И.И. Как сложилась легенда о великом инквизиторе? // О Достоевском: творчество Достоевского в русской мысли 1881-1931 годов (сб. ст.). М., 1990. С. 375-377), а Р. Уильямс сопоставлял утверждения Достоевского с критикой папства у С. Т. Кольриджа (см. Уильямс Р. Достоевский: язык, вера, повествование. М., 2013. С. 36-37, 41). Впоследствии Достоевский укрепился в своих антипапских и антикатолических воззрениях, когда в 1870 году Ватиканский собор принял догмат о непогрешимости папы (см. Капилупи С. Достоевский, Италия и католицизм: три возможные перспективы. "Легенда о Великом Инквизиторе" и проблема оценки Достоевским католицизма // Достоевский и мировая культура. Альманах № 23. СПб., 2007. С. 177-179).
900 Андр<еев> Алекс<андрович>ей - Андрей Александрович Краевский (1810-1889) - издатель, журналист, многолетний редактор "Отечественных записок", газет "Русский инвалид", "Санкт-Петербургские ведомости", "Голос". Как пишет М. А. Турьян, "репутация Краевского, издателя и редактора, на протяжении всех лет была двойственной: с одной стороны — незаурядный организатор и в известном смысле просветитель, немало сделавший для русской культуры, с другой — буржуазный стяжатель, эксплуатировавший своих литературных сотрудников. Как журналист он был известен своей беспринципностью и способностью к легкой конъюнктурной смене направлений" (Турьян М. А. Краевский Андрей Александрович // Русские писатели 1800-1917. Биографический словарь. Т. 3. М., 1994. С. 126). Начало их сотрудничества с Достоевским относится к 1845 г. Вот как характеризовал эти взаимоотношения А. С. Долинин: "Достоевский до ссылки работал на Краевского как на своего антрепренера, постоянно находился у него в долгу, получал свой гонорар грошами, злился, пробовал бунтовать, чувствуя, что, работая к сроку, исписывается, разменивает свой талант, и только каторга освободила его от этой кабалы..." (Достоевский. Материалы и исследования (Литературный архив). Л., 1935. С. 495). Ср. в письме Достоевского к М. Н. Каткову из Семипалатинска от 11 января 1858 г.: "Лучшие идеи мои, лучшие планы повестей и романов я не хотел профанировать, работая поспешно и к сроку. <...> Но, быв постоянно должен А. А. Краевскому (который, впрочем, никогда не вымогал из меня работу и всегда давал мне время), — я сам был связан по рукам и по ногам" (ПСС-30, XXVIII-1, 296). После возвращения Достоевского с каторги их сотрудничество с Достоевским возобновилось: в 1857 г. "Отечественные записки" напечатали рассказ "Маленький герой", а 1859 г. - повесть "Село Степанчиково и его обитатели". Вместе с тем отношения писателя с Краевским ухудшались - не только из-за рабочих, но и идейных разногласий. Прямые и косвенные упоминания издателя в текстах Достоевского варьируются по своему тону от добродушно-ироничных до ернических и открыто неприязненных. На несомненную связь фигуры Краевского и образа Александра Петровича из романа "Униженные и оскорбленные" (1861) указывал А. Ю. Балакин (см. Балакин А. Ю. Об одном эпизоде "Униженных и оскорбленных" (Достоевский и А. А. Краевский // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 16. СПб., 2001. С. 320-324). Намек на невежество Краевского (в связи с предпринятым им изданием энциклопедического словаря) встречаем в рассказах "Скверный анекдот" (1862) и "Крокодил" (1865) (см. ПСС-35, V, 24-25, 218). В 1862 г. в октябрьской книжке журнала "Время" Достоевский делает несколько выпадов в адрес Краевского в статье "Щекотливый вопрос" (см. ПСС-30, XX, 30-31, 44). Впрочем, по духу эти колкости не выходили за рамки обыденных насмешек над политическим конформизмом Краевского. Гораздо более ярким и принципиальным выступлением против него стала статья "Каламбуры в жизни и в литературе", опубликованная журналом "Эпоха" в октябре 1864 г. В ней Достоевский не только отказывал Краевскому в глубоком уме и литературном профессионализме, но и обрушивался на проводимый им принцип подачи информации, присущий европеизированным многотиражным газетам (Об этом см. ПСС-30, XX, 338). ООбщий обзор темы см. в работе: Виноградов В. В. Достоевский и А. А. Краевский // Достоевский и eгo время. Л., 1971. с. 17-32. браз "900 Андреев Александровичей", вероятнее всего, тематически связан либо с замыслом "Щекотливого вопроса", либо с замыслом "Крокодила".
Рутина и ее качества. (Мир заждался господина) - Слово "рутина" достаточно часто встречается в художественном лексиконе Достоевского (см. Шайкевич А. Я., Андрющенко В. М., Ребецкая Н. А. Статистический словарь языка Достоевского. М., 2003. С. 355). В данном случае слово "рутина" используется не в привычном словарном значении (косность, консервативность, обыденность), а отождествляется с понятием толпы, обывательской массы. Ср. в третьей подготовительной тетради: "У Порфирия. Познакомились. Разговор, о чем спорили на вечере. Выпытывает мысли. Раскольников догадывается, в ударе. О работнике. О разных предметах. О преступлении, о *власти* рутины и *исключения* и проч." (ПСС-35, VII, 216) "...говорят о разных вопросах, бывших у Разумихина и насчет *рутины* и *избранных*..." (Там же, 220). В том же значении слово будет употреблено в романе "Идиот" (1868) в реконструкции рассуждений Гани Иволгина: "...уж коли подличать, так уж доходить до верхушки, - ободрял он себя поминутно; рутина в этих случаях оробеет, а мы не оробеем!" (ПСС-35, VIII, 427) Также в обвинении, которое бросает в лицо Гане Ипполит Терентьев: "...вы тип и воплощение, олицетворение и верх самой наглой, самой самодовольной, самой пошлой и гадкой ординарности! Вы ординарность напыщенная, ординарность несомневающаяся и олимпически успокоенная; вы рутина из рутин!" (Там же, 441) В черновиках "Преступления и наказания" встречается и каллиграфическая пропись "La Routine" (см. ПСС-35, VII, 167), что показывает значимость этого понятия для творческого процесса Достоевского. По мнению К. А. Баршта, выписывая это слово, писатель задумывался не только о мировоззрении своего главного героя, но и о личном пути, о собственных ценностных ориентирах. "Эти каллиграфические прописи связаны с размышлениями писателя об основном пункте этой доктрины – сосуществовании двух типов людей, один из которых не обещает человеку решения этико-онтологических проблем, но предоставляет возможность заработать немного денег и стать “семьянином, отцом, мужем, хорошим гражданином и проч.” [Достоевский 1972–1990 VII, 136] Записи на смежных страницах тетради показывают, что фактор “рутины” трактован писателем как основная опасность для его героя-философа, отождествляющего “рутину” и “толпу” и комментирующего это сочетание словом “низость” [Там же, 89]" (Баршт К. А. Философское эссе В.П. Буренина и статья Родиона Раскольникова в романе Ф.М. Достоевского
"Преступление и наказание" // Вопросы философии. 2017. № 5. С. 113). В других работах Баршт связывает отторжение рутины во взглядах Раскольникова и Достоевского с влиянием идей Б. Паскаля и Н. Мальбранша (см. Баршт К. А. Мысли Паскаля в художественном мире Достоевского // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 21. СПб., 2016. С. 163-164. Он же. Несколько возможных дополнений к комментарию // Там же. С. 386).
В целом можно говорить о сращивании в художественном и публицистическом языке Достоевского разных (подчас окказиональных) значений слова "рутина": "гнетущая обыденность", "толпа обывателей", "чернь", "принижающие дух человека социальные обстоятельства". Ср. напр. в набросках, посвященных жизни и характеру Лужина: "Но Лужин, человек выбившийся из семинаристов, из низкого звания и из рутины, все-таки человек не ординарный" (ПСС-35, VII, 202). В набросках к рассказу "Крокодил" (1865): "Но, однако ж, как легко принимает рутина известные убеждения, с какой хитростью присваивает их к своим подлым наклонностям и как расчетливо пользуется. Он ел бифштекс, я боялся его, а в крокодиле я уже не боялся" (ПСС-35, V, 378). В свою очередь, составители академического комментария указывают на реплику Разумихина: "Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь..." (ПСС-35, VI, 117) В этих словах герой Достоевского обнаруживает себя читателем Д. И. Писарева, прежде всего его статьи "Реалисты" (1864). Ср.: "Эстетика, безотчетность, рутина, привычка — это все совершенно равносильные понятия. Реализм, сознательность, анализ, критика и умственный прогресс — это также равносильные понятия, диаметрально противоположные первым" (Писарев Д. И. Реалисты // Писарев Д. И. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 6. М., 2003. C. 276). Также заслуживает упоминания работа А. В. Корчинского, пишущего о "шоке" и "рутине" как о двух полярных модусах модерного (в первую очередь реалистического) письма: "...именно рутинизация шока и шокирующая рутинность — одна из характерных черт той литературы, которая именуется реалистической" (Корчинский А.В. Шок и рутина как модусы реалистического письма: к исторической нарратологии русского классического романа // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2022. № 2. С. 153).
Семена Захожева записки - По всей видимости, первый набросок к рассказу "Крокодил". Ср. заглавие ЧН-3 (январь-февраль 1865 г.): "Неслыханное приключение или, вернее сказать: пассаж в Пассаже, состоящий в том, как некий почтенный господин пассажным крокодилом был проглочен живьем и что из этого вышло. Семеном Захожим доставлено" (ПСС-35, V, 360-361).
Бедная женщина статья Сол<овье>ва — Очевидно, Достоевский имеет в виду статьи Н. И. Соловьева "Теория безобразия" и "Женщинам" (Эпоха, 1864, №№ 7, 12). Автор статей критиковал позиции демократической интеллигенции по женскому вопросу - прежде всего, выраженные в романе Н. Г. Чернышевского "Что делать?" (1863). С точки зрения Соловьева, набиравшие популярность теории женской эмансипации основаны на неверных моральных и логических посылках. Последовательное претворение их в жизнь будет способствовать лишь более изощренным формам унижения и закабаления женщин. Заявления Соловьева вызвали насмешки и возмущение критиков "Русского слова". См. Зайцев В. А. Перлы и адаманты русской журналистики // Русское слово. 1865. Февр. Литературное обозрение. С. 44-45. Писарев Д. И. Прогулки по садам российской словесности [1865] // Писарев Д. И. Полное собрание сочинений и писем: В 12 т. Т. 7. С. 168-171. О том, как женский вопрос трактовался изданиями братьев Достоевских см.: Варламова Д. В. Женский вопрос в журналах М. М. и Ф. М. Достоевских "Время" и "Эпоха". Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. М., 2017.
coup de maître - мастерская штука, успешно осуществленное дело (фр.)
А Наполеон? рутина, толпа Андрей Александровичей. О низость! - см. выше.