Материалы к повести "Крокодил"; Ответы "Современнику"; Заметки
Публикации
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томаx. Т.20. Ленинград: Наука, 1980. С. 194
,
Литературное наследство. Т. 83: Неизданный Достоевский. Ред.: А.Т. Лившиц. М.: Наука. 1971. C. 273
Датировка страницы
[1865]
[1865]
Размер
170х210
170х210
Комментарий
«День», № 5, 65 г. - Имеется в виду первая часть статьи И. С. Аксакова "О деспотизме теории над жизнью", помещенная в № 5 славянофильской газете "День" 30 января 1865 г. Следует заметить, что по содержанию аксаковская статья несколько отличалась от записи, сделанной Достоевским. По мысли Аксакова, петровские преобразования сформировали разрушительный для русской общественной жизни стиль государственного управления. Бюрократический класс не имеет ни ясного представления о народе, ни желания изучить народную жизнь. Вместо этого бюрократия поверхностно усваивает идеи, выработанные европейским обществом, и насильственно насаждает их на отечественной почве. Развивая свою идею, Аксаков приходит к расширительной трактовке бюрократии, полагая, что отвлеченный, волюнтаристский и формалистический подход к русской жизни отличает не только государственные учреждения, но и образованную часть российского общества в целом: "Если некоторые расположены видеть зло в чиновничестве, то мы, не пускаясь в спор, заметим им только, что чиновничье миросозерцание живет не в одних чиновниках по званию и ремеслу, но, к сожалению, и в самом нашем обществе, которое развило в себе на жизнь и значение народного организма — государственную точку зрения, которое мечтает об его преобразовании помощью власти же, которое ставит принцип государства выше принципа народности. Все это может быть прикрыто либерализмом, но в сущности это все тот же сокрытый чиновнический принцип, на который оно нападает!" (Аксаков И. С. Собрание сочинений: в 12 т. Т. 2: Славянофильство и западничество. СПб., 2022. С. 228-229) Господство "чиновнического принципа" приводит к разрыву между образованным, европеизированным слоем общества и широкими массами. В свою очередь, Достоевский делает акцент не на бюрократическом, а на буржуазном мышлении. Вместе с тем он, подобно Аксакову, утверждает: "Социальные теории уж тем грешат, что они есть продукт этой высшей отломленной жизни". Образ человека, отрезающего себе нос, мог быть также навеян риторикой Аксакова, писавшего о жестоких и напрасных операциях, проводимых над народом деспотичными теоретиками: "Деспотизм теории над жизнью есть самый худший из всех деспотизмов. <...> Когда же подобные операции совершаются над живым организмом целого народа, и не им самим над собой, а извне, - тогда происходить нередко такое расстройство органических отправлений, такое извращение пути народного развития, от которого целые поколения гибнут бесплодною жертвой <...>. Само собою разумеется, что вред подобных операций обусловливается их внутреннею значимостью, важностью тех отправлений организма или тех сторон жизни, которых он касаются, — большею или меньшею грубостью, неопытностью, неумелостью оператора, а также и степенью реактивных сил в самом организме народном" (Там же. С. 224). Таким образом, статья "Дня" послужила одним из отправных пунктов для дальнейших размышлений Достоевского.
Дискуссионной представляется интерпретация комментируемой записи в работе Т. А. Касаткиной: "С точки зрения Достоевского, наличие «лишних членов», ненужных способностей, неуместных порывов у человека в обезбоженном пространстве математически доказывает, что это не то пространство, в котором должен и предназначен существовать человек" (Касаткина Т. А. Священное в повседневном: Двусоставный образ в произведениях Ф. М. Достоевского. М., 2015. С. 138). Упоминание аксаковской газеты помещает выражение "высшая отломленная жизнь" в конкретный идеологический контекст, отсылая к основополагающим положениям почвенничества. О связи метафоры отсеченного члена с темой двойничества см.: Панченко А. М. Русская культура в канун петровских реформ // Из истории русской культуры. Т. III (XVII-начало XVIII века). М., 1996. С. 177-178.
Членовредительство как метафора неорганичных, навязанных, редукционистских нововведений находит параллель в статье Н. И. Соловьева "Бесплодная плодовитость", посвященной критике шестидесятнического утилитаризма: "Никогда вы не уничтожите песню и поэзию, никогда никто не даст вам добровольно отрезать свой нос. По-вашему, песня не дело и экономически вредна, потому что без пользы. <...> По-вашему, поэзия - ложь, а по-нашему - высшая правда" (Эпоха. 1864. № 12. С. 6). В фельетоне "Господин Щедрин, или Раскол в нигилистах", помещенном в майской книжке "Эпохи" 1864 г. Достоевский также развивал образ радикальных критиков, призывавших резать все, кроме брюха (иными словами, игнорировать все потребности и проявления человеческой натуры до тех пор, пока не будут удовлетворены базовые потребности организма): "Молодое перо хотело было заметить, что если обстричь всё остальное, так ведь оставшееся одно брюхо будет, пожалуй, и мертвое" (ПСС-30, XX, 111).
«День», № 5, 65 г. - Имеется в виду первая часть статьи И. С. Аксакова "О деспотизме теории над жизнью", помещенная в № 5 славянофильской газете "День" 30 января 1865 г. Следует заметить, что по содержанию аксаковская статья несколько отличалась от записи, сделанной Достоевским. По мысли Аксакова, петровские преобразования сформировали разрушительный для русской общественной жизни стиль государственного управления. Бюрократический класс не имеет ни ясного представления о народе, ни желания изучить народную жизнь. Вместо этого бюрократия поверхностно усваивает идеи, выработанные европейским обществом, и насильственно насаждает их на отечественной почве. Развивая свою идею, Аксаков приходит к расширительной трактовке бюрократии, полагая, что отвлеченный, волюнтаристский и формалистический подход к русской жизни отличает не только государственные учреждения, но и образованную часть российского общества в целом: "Если некоторые расположены видеть зло в чиновничестве, то мы, не пускаясь в спор, заметим им только, что чиновничье миросозерцание живет не в одних чиновниках по званию и ремеслу, но, к сожалению, и в самом нашем обществе, которое развило в себе на жизнь и значение народного организма — государственную точку зрения, которое мечтает об его преобразовании помощью власти же, которое ставит принцип государства выше принципа народности. Все это может быть прикрыто либерализмом, но в сущности это все тот же сокрытый чиновнический принцип, на который оно нападает!" (Аксаков И. С. Собрание сочинений: в 12 т. Т. 2: Славянофильство и западничество. СПб., 2022. С. 228-229) Господство "чиновнического принципа" приводит к разрыву между образованным, европеизированным слоем общества и широкими массами. В свою очередь, Достоевский делает акцент не на бюрократическом, а на буржуазном мышлении. Вместе с тем он, подобно Аксакову, утверждает: "Социальные теории уж тем грешат, что они есть продукт этой высшей отломленной жизни". Образ человека, отрезающего себе нос, мог быть также навеян риторикой Аксакова, писавшего о жестоких и напрасных операциях, проводимых над народом деспотичными теоретиками: "Деспотизм теории над жизнью есть самый худший из всех деспотизмов. <...> Когда же подобные операции совершаются над живым организмом целого народа, и не им самим над собой, а извне, - тогда происходить нередко такое расстройство органических отправлений, такое извращение пути народного развития, от которого целые поколения гибнут бесплодною жертвой <...>. Само собою разумеется, что вред подобных операций обусловливается их внутреннею значимостью, важностью тех отправлений организма или тех сторон жизни, которых он касаются, — большею или меньшею грубостью, неопытностью, неумелостью оператора, а также и степенью реактивных сил в самом организме народном" (Там же. С. 224). Таким образом, статья "Дня" послужила одним из отправных пунктов для дальнейших размышлений Достоевского.
Дискуссионной представляется интерпретация комментируемой записи в работе Т. А. Касаткиной: "С точки зрения Достоевского, наличие «лишних членов», ненужных способностей, неуместных порывов у человека в обезбоженном пространстве математически доказывает, что это не то пространство, в котором должен и предназначен существовать человек" (Касаткина Т. А. Священное в повседневном: Двусоставный образ в произведениях Ф. М. Достоевского. М., 2015. С. 138). Упоминание аксаковской газеты помещает выражение "высшая отломленная жизнь" в конкретный идеологический контекст, отсылая к основополагающим положениям почвенничества. О связи метафоры отсеченного члена с темой двойничества см.: Панченко А. М. Русская культура в канун петровских реформ // Из истории русской культуры. Т. III (XVII-начало XVIII века). М., 1996. С. 177-178.
Членовредительство как метафора неорганичных, навязанных, редукционистских нововведений находит параллель в статье Н. И. Соловьева "Бесплодная плодовитость", посвященной критике шестидесятнического утилитаризма: "Никогда вы не уничтожите песню и поэзию, никогда никто не даст вам добровольно отрезать свой нос. По-вашему, песня не дело и экономически вредна, потому что без пользы. <...> По-вашему, поэзия - ложь, а по-нашему - высшая правда" (Эпоха. 1864. № 12. С. 6). В фельетоне "Господин Щедрин, или Раскол в нигилистах", помещенном в майской книжке "Эпохи" 1864 г. Достоевский также развивал образ радикальных критиков, призывавших резать все, кроме брюха (иными словами, игнорировать все потребности и проявления человеческой натуры до тех пор, пока не будут удовлетворены базовые потребности организма): "Молодое перо хотело было заметить, что если обстричь всё остальное, так ведь оставшееся одно брюхо будет, пожалуй, и мертвое" (ПСС-30, XX, 111).