Вариант романа "Преступление и наказание"
Публикации
Из архива Ф. М. Достоевского. Неизданные материалы / Подг. И. И. Гливенко. М.; Л.: ГИХЛ, 1931. С. 145-147. Достоевский Ф. М. Преступление и наказание / изд. подгот. Л. Д. Опульская и Г. Ф. Коган. М.: Наука, 1970 (Сер. «Литературные памятники».). С. 468-469. ПСС-30: VII, c. 52-54. ПСС-35: VII, c. 71-73.
Датировка страницы
[1864-1866]
[1864-1866]
Размер
170х210
170х210
Комментарий
трехрыбие, из трехрыбного сорта, дальше трех рыб ничего не знают, наняла кита тебя проглотить - см. комментарий к 212.1.4.77.
охулки на руку не положит - т. е. не упустит собственной выгоды. Ср. у А. Н. Островского в пьесе "Семейная картина" (1847): "Только, Парамон Ферапонтыч, насчёт приданого-то, кто кого обманет дело тёмное-с. Мы тоже с матушкой-то на свою руку охулки не положим..." (Островский А. Н. Полное собрание сочинений и писем: В 18 т. Т. 1. Кострома, 2018. С. 30) Просторечное слово "охулка" и фразеологизмы, использующие его, закрепились в русской литературе в пародийном контексте. Ср. общеизвестное: "До хорошего местечка / Доползешь ужом - / И охулки не положишь / На руку свою. / Спи, покуда красть не можешь! / Баюшки-баю" (Некрасов Н. А. Колыбельная песня (Подражание Лермонтову) // Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Л., 1981. С. 18) "...И он охулки не положит, / Любя тебя, на честь свою" (Козьма Прутков. В альбом красивой чужестранке // Козьма Прутков. Полное собрание сочинений. Л., 1965. С. 74).
Дом Тарасова - он же "Тарасов дом". Место содержания "неисправных должников" (долговая тюрьма). Находился по адресу: 1-я рота Измайловского полка, д. 3-5 (ныне 1-я Красноармейская улица, д. 7/9). Своим названием обязан домовладелице - купчихе Т. Тарасовой. Заведение было хорошо знакомо Достоевскому. В 1864 г. он навещал в нем Ап. Григорьева, дважды попадавшего в "Тарасов дом". В 1865 г. писателю пришлось вызволять оттуда родного брата Николая Михайловича (1831-1883) (См. Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского: В 3 т. Т. II. СПб., 1999. С. 34). На грани помещения в долговую тюрьму оказывался и сам Достоевский. Так, 29 апреля 1866 г. он признавался в письме к И. Л. Янышеву: "Не знаю, каким образом вывернусь от долгового отделения; подал заявление о болезни. Но решат ли в мою пользу — не знаю. А в тюрьме писать нельзя" (ПСС-30, XVIII-2, 156). Также ср. в письме к А. Н. Майкову, датированном 16 (28) августа 1867 г.: "...кредиторы ждать больше не могли, и в то время, как я выезжал, уж было подано ко взысканию Латкиным и потом Печаткиным — немного меня не захватили. Оно, положим, — (и говорю не для красы и не для словца) — *долговое отделение* с одной стороны было бы мне даже очень полезно: действительность, материал, второй «Мертвый дом» — одним словом, материалу было бы по крайней мере на 4 или на 5 тысяч рублей, но ведь я только что женился и, кроме того, выдержал ли бы я душное лето в доме Тарасова? <...> Если же бы мне писать в доме Тарасова, при припадках усиленных, было нельзя, то чем бы я расплатился с долгами?" (Там же, 204) См.: Тихомиров Б.Н. «Лазарь! гряди вон. Роман Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: Книга-комментарий. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб., 2016. С. 448.
...если ты задолжал нигилисту <...>, тотчас норовит тебя в дом Тарасова. На том стоят-с. Это презрение к долгу, но не к долгам, в том случае, если им должен у них положительный элемент и презрением к предрассудку называется - По мнению С. В. Березкиной, в этом фрагменте мог быть зашифрован персональный выпад Достоевского против М. Е. Салтыкова-Щедрина, М. А. Антоновича или в целом редакции журнала "Современник" (См. Березкина С. В. М. Е. Салтыков-Щедрин на страницах "Преступления и наказания" (Из комментария к роману Ф. М. Достоевского) // Русская литература. 2015. № 1. С. 103). Со своей стороны осмелимся предположить, что язвительный намек Достоевского мог быть адресован редактору-издателю "Русского слова" Г. Е. Благосветлову. Вот что пишет об их контактах М. В. Заваркина: "Благосветлов не публиковался ни во «Времени», ни в «Эпохе». Однако
в редакционном портфеле находилась его рукопись «Несколько заметок на
старую тему». Личное знакомство Достоевского с Г. Е. Благосветловым
состоялось, скорее всего, в 1864 г., так как именно к этому времени относится дата просроченного векселя Достоевского к Благосветлову на сумму 250 руб." (Заваркина М. В. Неустановленные имена в «первой» записной тетради Ф. М. Достоевского (1864–1865 гг.) // Неизвестный Достоевский. 2021. Т. 8. № 2. С. 110-111). 26 октября 1864 г. Благосветлов обратился к Достоевскому с просьбой уплатить ему по расписке 100 рублей из старого долга (См. Там же. С. 111). Обратим внимание и на письма П. А. Попова - одного из кредиторов писателя. Попов пытался вернуть свои деньги по меньшей мере с 15 октября 1865 года. В его письмах, адресованных Достоевскому, не раз упоминаются и долговые обязательства перед Благосветловым. Так, уже 15 марта 1866 г. Попов писал: "В заключение вы пишете, что вы не брали у меня взаймы ни одного рубля, что это долг вашего брата Благосветлову и что он после смерти его не получил бы от вас ни одной копейки; эта грамота ваша решительно для меня мудрена и непонятна; напрасно все вы так не поступили в ознаменование памяти к вашему покойному брату; тогда бы, конечно, не написали вы упрека кредитору, что вексель этот составляет ваше несчастие и что тяжело для вас терпеть столько мук из-за остатка этого долга от безжалостных кредиторов и работать не для того, чтобы сшить себе штаны, а чтобы платить не за свои долги. Признаюсь, что эта запальчивость ваша вовсе не уместна" (Цит. по: Ланский Л. Р. Утраченные письма Достоевского // Вопросы литературы. 1971. № 11. С. 198). Согласно другому письму Попова, Достоевский добивался отсрочек с апреля 1864 г. "Короткий ваш знакомый Осип Абрамович прекрасно бы сделал, вместо ходатайства своего за вас перед г. Благосветловым, снабдил бы вас финансами, и это весьма было бы благоприятно и для меня, и для вас" (<РО ИРЛИ, ф. 100, № 29820. Письмо Попова П. А. к Достоевскому Ф. М.> // Эпистолярное наследие Ф. М. Достоевского [Электронный ресурс]. URL: https://philolog.petrsu.ru/fmdost/letters/popovpa/otpopovp27011866.htm (Дата обращения: 25.10.2025). В дальнейшем Достоевский не раз будет отзываться о Благосветлове как о человеке двуличном, который на словах ратует за идеалы социального прогресса, а на деле демонстрирует предпринимательскую хватку и своекорыстие. Выпады стали жестче в 1870-х, когда Благосветлов стал домовладельцем (См. неопубликованный стихотворный памфлет "Офицер и нигилистка" - ПСС-30, XVII, 20). Ср. также характеристику, данную Н. В. Шелгуновым - одним из сотрудников "Русского слова". Не отказывая Благосветлову в честности, последовательности и передовом мировоззрении, Шелгунов отмечал, что апологет демократии соседствовал в его натуре с "хозяином-буржуа", который тяжелым трудом создал себе капитал и гордился этим. "...особенность буржуазности в том и заключается, что она может проповедовать политическое братство и свободу и, при них и ни в чем не изменяя им, отлично устраивать свои дела". "получился двойственный человек, честный политически и в то же время давивший экономически, — человек, признававший полное равенство в политических правах и не допускавший равенства между собою и теми, кому он платил жалованье и кто на него работал. Живя в роскоши, он не думал о чужой бедности и не обнаруживал к ней сочувствия. В этом отношении он был очень тверд. Он как будто находил даже удовлетворение в том, что его подручные были беднее его, точно это поднимало его над ними и денежная их зависимость от него возвышала его авторитет и льстила его чувству власти. В этом и в политической честности он и полагал свое достоинство" (Шелгунов Н. В. Воспоминания // Шелгунов Н. В., Шелгунова Л. П., Михайлов М. Л. Воспоминания: В 2 т. Т. 1. М., 1967. С. 287-288). Раздвоенное сознание Благосветлова сочеталось с присущей ему неуступчивостью, что, по свидетельству того же Шелгунова, часто приводило к обвинениям в скупости и финансовым конфликтам, разрешавшимся у мирового судьи. Об одном из крупных конфликтов, связанных непосредственно с Благосветловым см. напр.: Коротков Ю. Н. Писарев. М., 1976. С. 313-315. В то же время представление о Благосветлове как о литературном капиталисте следует признать неполным, однобоким. Многосторонний анализ его личности, репутации и заслуг см. в работе: Кузнецов Ф. Ф. "Журнальный эксплуататор" или революционный демократ? (Г. Е. Благосветлов) // Русская литература. 1960. № 3. С. 60-83.
О долге ср. также в "Дневнике писателя" 1877 г.: "...эгоисты капризны и трусливы перед долгом: в них вечное, трусливое отвращение связать себя каким-нибудь долгом. Заметьте, что вечное и страстное желание этого освобождения себя от всякого долга почти всегда рождает и развивает в эгоисте, наоборот, убеждение, что все, кто бы ни сталкивался с ним, ему должны что-то, как бы обложены относительно его каким-то долгом, данью, податью. <...> Неисполнение этих фантастических долгов принимается наконец сердцем как обида - так что вы иногда во всю жизнь не вообразите, за что иной такой эгоист постоянно на вас сердится и злобится" (ПСС-30, XXV, 185).
Проприетер - (от фр. propriétaire) владелец, собственник. Как отмечают комментаторы, "употреблялось русскими литераторами почти исключительно в сатирическом смысле" (ПСС-35, VII, 764).
Чебаров - Прототип персонажа - Иван Петрович Бочаров (См. комментарий к 212.1.4.57).
Пошел я к Чебарову ~ чуть не каждый вечер я к нему раз по 5 заходил - Ср. с воспоминанием Достоевского в письме к В. И. Губину от 8 (20) мая 1871 г. о событиях шестилетней давности: "В эти десять дней [лета 1865 г.] я толкался везде, чтоб достать денег для уплаты векселей, чтоб избавиться продавать сочинения Стелловскому на таких ужасных условиях. Был и у Бочарова раз 8 и никогда не заставал его дома" (ПСС-30, XXIX-1, 211).
Юленька - неустановленный персонаж.
трехрыбие, из трехрыбного сорта, дальше трех рыб ничего не знают, наняла кита тебя проглотить - см. комментарий к 212.1.4.77.
охулки на руку не положит - т. е. не упустит собственной выгоды. Ср. у А. Н. Островского в пьесе "Семейная картина" (1847): "Только, Парамон Ферапонтыч, насчёт приданого-то, кто кого обманет дело тёмное-с. Мы тоже с матушкой-то на свою руку охулки не положим..." (Островский А. Н. Полное собрание сочинений и писем: В 18 т. Т. 1. Кострома, 2018. С. 30) Просторечное слово "охулка" и фразеологизмы, использующие его, закрепились в русской литературе в пародийном контексте. Ср. общеизвестное: "До хорошего местечка / Доползешь ужом - / И охулки не положишь / На руку свою. / Спи, покуда красть не можешь! / Баюшки-баю" (Некрасов Н. А. Колыбельная песня (Подражание Лермонтову) // Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. Л., 1981. С. 18) "...И он охулки не положит, / Любя тебя, на честь свою" (Козьма Прутков. В альбом красивой чужестранке // Козьма Прутков. Полное собрание сочинений. Л., 1965. С. 74).
Дом Тарасова - он же "Тарасов дом". Место содержания "неисправных должников" (долговая тюрьма). Находился по адресу: 1-я рота Измайловского полка, д. 3-5 (ныне 1-я Красноармейская улица, д. 7/9). Своим названием обязан домовладелице - купчихе Т. Тарасовой. Заведение было хорошо знакомо Достоевскому. В 1864 г. он навещал в нем Ап. Григорьева, дважды попадавшего в "Тарасов дом". В 1865 г. писателю пришлось вызволять оттуда родного брата Николая Михайловича (1831-1883) (См. Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского: В 3 т. Т. II. СПб., 1999. С. 34). На грани помещения в долговую тюрьму оказывался и сам Достоевский. Так, 29 апреля 1866 г. он признавался в письме к И. Л. Янышеву: "Не знаю, каким образом вывернусь от долгового отделения; подал заявление о болезни. Но решат ли в мою пользу — не знаю. А в тюрьме писать нельзя" (ПСС-30, XVIII-2, 156). Также ср. в письме к А. Н. Майкову, датированном 16 (28) августа 1867 г.: "...кредиторы ждать больше не могли, и в то время, как я выезжал, уж было подано ко взысканию Латкиным и потом Печаткиным — немного меня не захватили. Оно, положим, — (и говорю не для красы и не для словца) — *долговое отделение* с одной стороны было бы мне даже очень полезно: действительность, материал, второй «Мертвый дом» — одним словом, материалу было бы по крайней мере на 4 или на 5 тысяч рублей, но ведь я только что женился и, кроме того, выдержал ли бы я душное лето в доме Тарасова? <...> Если же бы мне писать в доме Тарасова, при припадках усиленных, было нельзя, то чем бы я расплатился с долгами?" (Там же, 204) См.: Тихомиров Б.Н. «Лазарь! гряди вон. Роман Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: Книга-комментарий. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб., 2016. С. 448.
...если ты задолжал нигилисту <...>, тотчас норовит тебя в дом Тарасова. На том стоят-с. Это презрение к долгу, но не к долгам, в том случае, если им должен у них положительный элемент и презрением к предрассудку называется - По мнению С. В. Березкиной, в этом фрагменте мог быть зашифрован персональный выпад Достоевского против М. Е. Салтыкова-Щедрина, М. А. Антоновича или в целом редакции журнала "Современник" (См. Березкина С. В. М. Е. Салтыков-Щедрин на страницах "Преступления и наказания" (Из комментария к роману Ф. М. Достоевского) // Русская литература. 2015. № 1. С. 103). Со своей стороны осмелимся предположить, что язвительный намек Достоевского мог быть адресован редактору-издателю "Русского слова" Г. Е. Благосветлову. Вот что пишет об их контактах М. В. Заваркина: "Благосветлов не публиковался ни во «Времени», ни в «Эпохе». Однако
в редакционном портфеле находилась его рукопись «Несколько заметок на
старую тему». Личное знакомство Достоевского с Г. Е. Благосветловым
состоялось, скорее всего, в 1864 г., так как именно к этому времени относится дата просроченного векселя Достоевского к Благосветлову на сумму 250 руб." (Заваркина М. В. Неустановленные имена в «первой» записной тетради Ф. М. Достоевского (1864–1865 гг.) // Неизвестный Достоевский. 2021. Т. 8. № 2. С. 110-111). 26 октября 1864 г. Благосветлов обратился к Достоевскому с просьбой уплатить ему по расписке 100 рублей из старого долга (См. Там же. С. 111). Обратим внимание и на письма П. А. Попова - одного из кредиторов писателя. Попов пытался вернуть свои деньги по меньшей мере с 15 октября 1865 года. В его письмах, адресованных Достоевскому, не раз упоминаются и долговые обязательства перед Благосветловым. Так, уже 15 марта 1866 г. Попов писал: "В заключение вы пишете, что вы не брали у меня взаймы ни одного рубля, что это долг вашего брата Благосветлову и что он после смерти его не получил бы от вас ни одной копейки; эта грамота ваша решительно для меня мудрена и непонятна; напрасно все вы так не поступили в ознаменование памяти к вашему покойному брату; тогда бы, конечно, не написали вы упрека кредитору, что вексель этот составляет ваше несчастие и что тяжело для вас терпеть столько мук из-за остатка этого долга от безжалостных кредиторов и работать не для того, чтобы сшить себе штаны, а чтобы платить не за свои долги. Признаюсь, что эта запальчивость ваша вовсе не уместна" (Цит. по: Ланский Л. Р. Утраченные письма Достоевского // Вопросы литературы. 1971. № 11. С. 198). Согласно другому письму Попова, Достоевский добивался отсрочек с апреля 1864 г. "Короткий ваш знакомый Осип Абрамович прекрасно бы сделал, вместо ходатайства своего за вас перед г. Благосветловым, снабдил бы вас финансами, и это весьма было бы благоприятно и для меня, и для вас" (<РО ИРЛИ, ф. 100, № 29820. Письмо Попова П. А. к Достоевскому Ф. М.> // Эпистолярное наследие Ф. М. Достоевского [Электронный ресурс]. URL: https://philolog.petrsu.ru/fmdost/letters/popovpa/otpopovp27011866.htm (Дата обращения: 25.10.2025). В дальнейшем Достоевский не раз будет отзываться о Благосветлове как о человеке двуличном, который на словах ратует за идеалы социального прогресса, а на деле демонстрирует предпринимательскую хватку и своекорыстие. Выпады стали жестче в 1870-х, когда Благосветлов стал домовладельцем (См. неопубликованный стихотворный памфлет "Офицер и нигилистка" - ПСС-30, XVII, 20). Ср. также характеристику, данную Н. В. Шелгуновым - одним из сотрудников "Русского слова". Не отказывая Благосветлову в честности, последовательности и передовом мировоззрении, Шелгунов отмечал, что апологет демократии соседствовал в его натуре с "хозяином-буржуа", который тяжелым трудом создал себе капитал и гордился этим. "...особенность буржуазности в том и заключается, что она может проповедовать политическое братство и свободу и, при них и ни в чем не изменяя им, отлично устраивать свои дела". "получился двойственный человек, честный политически и в то же время давивший экономически, — человек, признававший полное равенство в политических правах и не допускавший равенства между собою и теми, кому он платил жалованье и кто на него работал. Живя в роскоши, он не думал о чужой бедности и не обнаруживал к ней сочувствия. В этом отношении он был очень тверд. Он как будто находил даже удовлетворение в том, что его подручные были беднее его, точно это поднимало его над ними и денежная их зависимость от него возвышала его авторитет и льстила его чувству власти. В этом и в политической честности он и полагал свое достоинство" (Шелгунов Н. В. Воспоминания // Шелгунов Н. В., Шелгунова Л. П., Михайлов М. Л. Воспоминания: В 2 т. Т. 1. М., 1967. С. 287-288). Раздвоенное сознание Благосветлова сочеталось с присущей ему неуступчивостью, что, по свидетельству того же Шелгунова, часто приводило к обвинениям в скупости и финансовым конфликтам, разрешавшимся у мирового судьи. Об одном из крупных конфликтов, связанных непосредственно с Благосветловым см. напр.: Коротков Ю. Н. Писарев. М., 1976. С. 313-315. В то же время представление о Благосветлове как о литературном капиталисте следует признать неполным, однобоким. Многосторонний анализ его личности, репутации и заслуг см. в работе: Кузнецов Ф. Ф. "Журнальный эксплуататор" или революционный демократ? (Г. Е. Благосветлов) // Русская литература. 1960. № 3. С. 60-83.
О долге ср. также в "Дневнике писателя" 1877 г.: "...эгоисты капризны и трусливы перед долгом: в них вечное, трусливое отвращение связать себя каким-нибудь долгом. Заметьте, что вечное и страстное желание этого освобождения себя от всякого долга почти всегда рождает и развивает в эгоисте, наоборот, убеждение, что все, кто бы ни сталкивался с ним, ему должны что-то, как бы обложены относительно его каким-то долгом, данью, податью. <...> Неисполнение этих фантастических долгов принимается наконец сердцем как обида - так что вы иногда во всю жизнь не вообразите, за что иной такой эгоист постоянно на вас сердится и злобится" (ПСС-30, XXV, 185).
Проприетер - (от фр. propriétaire) владелец, собственник. Как отмечают комментаторы, "употреблялось русскими литераторами почти исключительно в сатирическом смысле" (ПСС-35, VII, 764).
Чебаров - Прототип персонажа - Иван Петрович Бочаров (См. комментарий к 212.1.4.57).
Пошел я к Чебарову ~ чуть не каждый вечер я к нему раз по 5 заходил - Ср. с воспоминанием Достоевского в письме к В. И. Губину от 8 (20) мая 1871 г. о событиях шестилетней давности: "В эти десять дней [лета 1865 г.] я толкался везде, чтоб достать денег для уплаты векселей, чтоб избавиться продавать сочинения Стелловскому на таких ужасных условиях. Был и у Бочарова раз 8 и никогда не заставал его дома" (ПСС-30, XXIX-1, 211).
Юленька - неустановленный персонаж.