Материалы к повести "Крокодил"; Ответы "Современнику"; Заметки
Публикации
Литературное наследство. Т. 83: Неизданный Достоевский. Ред.: А.Т. Лившиц. М.: Наука. 1971. C. 258-259, 261
,
ПСС-30: V, c. 324, 326. ПСС-35: V, 362. Идеография: Баршт К.А. Графический код Ф. М. Достоевского: рисунки писателя. М.; СПб, Наука, 2025. С. 114.
Датировка страницы
[1864-1866]
[1864-1866]
Размер
170х210
170х210
Комментарий
Ведь ты стал нигилистом из самолюбия, боясь свистунов - Свистун - распространенное в печати 1860-х годов презрительное обозначение авторов "Свистка" - сатирического приложения к журналу "Современник". По-видимому, введено в оборот журналом "Русский вестник" в 1861 г.: "Брань возвратилась, только уже не литературная: сброшенную маску литературных объяснений поднять было совестно, и раздались объяснения более откровенные, прямее идущие к делу, открылись балаганы с песнями и без песен , со свистом и даже с визгом, как выразился недавно один из этих свистунов" (Несколько слов вместо "Современной летописи" // Русский вестник. 1861. № 1. С. 479). Очевидно, прозвище было мгновенно распространено на любых радикалов со скороспелыми суждениями, ронявших, по мнению катковской редакции, престиж отечественной журналистики. Однако настоящую популярность этому слову обеспечила именно публицистика Достоевского. Первоначально полемическая прагматика этого прозвища была двойной: писатель иронизировал как над самими "свистунами", так и над их гонителями - прежде всего, над М. Н. Катковым в статье "'Свисток' и 'Русский вестник'" (1861): "...к ужасу моему, «Русский вестник» не становится хладнокровнее, напротив, всё раздражительнее и раздражительнее, и, что всего досаднее, всему причиною опять тот же «Свисток». Досадный «Свисток»! и сколько еще он вперед наделает у нас бед? <...> неужели ж вся Россия, все русское общество обратилось в свисток?" (ПСС-30, XIX, 112, 113). В статье "Ответ 'Русскому вестнику'" (1861) Достоевский находит сочувственные слова для авторов "Современника": "Мы вовсе не увлекаемся свистящим направлением «Современника». Свист его иногда чрезвычайно легкомыслен и даже пристрастен, так, по крайней мере, нам кажется. Но все-таки повторяем, мы находим его во многом полезным. «Свисток», по-нашему, даже отчасти нормальное явление в нашей литературе. Он не хочет утешать *себя* побасенками и разными приятными грезами. <...> Видя, что невозможно называть каждую вещь по имени, они [свистуны] предпочитают иногда посвистать, то есть похохотать над самодовольными болтунами, над скороудовлетворяющимися деятелями, над пошлым буквоедством, над литературным чинобесием и проч., проч. Пусть они иногда не правы, далеко заходят, опрометчивы, неумеренны. Но мысль-то их недурна. Она нова в нашей литературе. Это наша Диогенова бочка, и держат они себя в ней довольно стойко и самостоятельно" (Там же, 122).
Впрочем, постепенно Достоевский пришел к выводу, что в рядах современных Диогенов хватает людей невежественных, самодовольных, склонных к идеологическому приспособленчеству. Слово "свистун" встречается во множестве текстов 1860-х годов. Писатель даже модифицировал его в "хлебных свистунов" (то есть свистунов из мелочных, своекорыстных видов). Ср. в объявлении о подписке на журнал "Время" на 1863 г.: "...мы ненавидим пустых, безмозглых крикунов, позорящих всё, до чего они ни дотронутся, марающих иную чистую, честную идею уже одним тем, что они в ней участвуют, свистунов, свистящих из хлеба и только для того, чтоб свистать; выезжающих верхом на чужой, украденной фразе, как верхом на палочке, и подхлестывающих себя маленьким кнутиком рутинного либерализма" (ПСС-30, XX, 211). Частые появления "свистунов" на страницах "Времени" привели к тому, что уже оппоненты журнала стали использовать это слово, иронизируя над пафосом его материалов: "...мальчишки — это, по счастливому выражению «Времени», «пустые и безмозглые крикуны, портящие всё, до чего они дотронутся, марающие иную чистую, честную идею уже одним тем, что они в ней участвуют; мальчишки — это свистуны, свистящие из хлеба (какая разница, например, с «Временем»! «Время» свистит и в то же время говорит: «Из чести лишь одной я в доме сем свищу!»)..." (Салтыков-Щедрин М. Е. Наша общественная жизнь <1. Январь-февраль 1863 года> // Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: В 20 т. Т. 6. М., 1968. С. 21). В феврале 1863 г. "Искра" поместила карикатуру Н. А. Степанова на М. М. Достоевского и Косицу (псевдоним Н. Н. Страхова). На рисунке Косица получает приказание объявить "мелкоплавающим свистунам, что они надоели публике" (Степанов Н. А. Мелкоплавающие и близорукие // Искра. 1863. № 7 (22 февраля). С. 95; см. Захарова О. В. «Искра» против «Времени»: полемика по поводу «почвы» // Неизвестный Достоевский. 2023. Т. 10. № 3. С. 102-104).
Влюбляется в муттер - Mutter - мама (нем.).
Я буду распространять естественные науки - Пародия на просветительские начинания публицистов-шестидесятников, в первую очередь Д. И. Писарева (См. ПСС-35, V, 537).
Ведь ты стал нигилистом из самолюбия, боясь свистунов - Свистун - распространенное в печати 1860-х годов презрительное обозначение авторов "Свистка" - сатирического приложения к журналу "Современник". По-видимому, введено в оборот журналом "Русский вестник" в 1861 г.: "Брань возвратилась, только уже не литературная: сброшенную маску литературных объяснений поднять было совестно, и раздались объяснения более откровенные, прямее идущие к делу, открылись балаганы с песнями и без песен , со свистом и даже с визгом, как выразился недавно один из этих свистунов" (Несколько слов вместо "Современной летописи" // Русский вестник. 1861. № 1. С. 479). Очевидно, прозвище было мгновенно распространено на любых радикалов со скороспелыми суждениями, ронявших, по мнению катковской редакции, престиж отечественной журналистики. Однако настоящую популярность этому слову обеспечила именно публицистика Достоевского. Первоначально полемическая прагматика этого прозвища была двойной: писатель иронизировал как над самими "свистунами", так и над их гонителями - прежде всего, над М. Н. Катковым в статье "'Свисток' и 'Русский вестник'" (1861): "...к ужасу моему, «Русский вестник» не становится хладнокровнее, напротив, всё раздражительнее и раздражительнее, и, что всего досаднее, всему причиною опять тот же «Свисток». Досадный «Свисток»! и сколько еще он вперед наделает у нас бед? <...> неужели ж вся Россия, все русское общество обратилось в свисток?" (ПСС-30, XIX, 112, 113). В статье "Ответ 'Русскому вестнику'" (1861) Достоевский находит сочувственные слова для авторов "Современника": "Мы вовсе не увлекаемся свистящим направлением «Современника». Свист его иногда чрезвычайно легкомыслен и даже пристрастен, так, по крайней мере, нам кажется. Но все-таки повторяем, мы находим его во многом полезным. «Свисток», по-нашему, даже отчасти нормальное явление в нашей литературе. Он не хочет утешать *себя* побасенками и разными приятными грезами. <...> Видя, что невозможно называть каждую вещь по имени, они [свистуны] предпочитают иногда посвистать, то есть похохотать над самодовольными болтунами, над скороудовлетворяющимися деятелями, над пошлым буквоедством, над литературным чинобесием и проч., проч. Пусть они иногда не правы, далеко заходят, опрометчивы, неумеренны. Но мысль-то их недурна. Она нова в нашей литературе. Это наша Диогенова бочка, и держат они себя в ней довольно стойко и самостоятельно" (Там же, 122).
Впрочем, постепенно Достоевский пришел к выводу, что в рядах современных Диогенов хватает людей невежественных, самодовольных, склонных к идеологическому приспособленчеству. Слово "свистун" встречается во множестве текстов 1860-х годов. Писатель даже модифицировал его в "хлебных свистунов" (то есть свистунов из мелочных, своекорыстных видов). Ср. в объявлении о подписке на журнал "Время" на 1863 г.: "...мы ненавидим пустых, безмозглых крикунов, позорящих всё, до чего они ни дотронутся, марающих иную чистую, честную идею уже одним тем, что они в ней участвуют, свистунов, свистящих из хлеба и только для того, чтоб свистать; выезжающих верхом на чужой, украденной фразе, как верхом на палочке, и подхлестывающих себя маленьким кнутиком рутинного либерализма" (ПСС-30, XX, 211). Частые появления "свистунов" на страницах "Времени" привели к тому, что уже оппоненты журнала стали использовать это слово, иронизируя над пафосом его материалов: "...мальчишки — это, по счастливому выражению «Времени», «пустые и безмозглые крикуны, портящие всё, до чего они дотронутся, марающие иную чистую, честную идею уже одним тем, что они в ней участвуют; мальчишки — это свистуны, свистящие из хлеба (какая разница, например, с «Временем»! «Время» свистит и в то же время говорит: «Из чести лишь одной я в доме сем свищу!»)..." (Салтыков-Щедрин М. Е. Наша общественная жизнь <1. Январь-февраль 1863 года> // Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: В 20 т. Т. 6. М., 1968. С. 21). В феврале 1863 г. "Искра" поместила карикатуру Н. А. Степанова на М. М. Достоевского и Косицу (псевдоним Н. Н. Страхова). На рисунке Косица получает приказание объявить "мелкоплавающим свистунам, что они надоели публике" (Степанов Н. А. Мелкоплавающие и близорукие // Искра. 1863. № 7 (22 февраля). С. 95; см. Захарова О. В. «Искра» против «Времени»: полемика по поводу «почвы» // Неизвестный Достоевский. 2023. Т. 10. № 3. С. 102-104).
Влюбляется в муттер - Mutter - мама (нем.).
Я буду распространять естественные науки - Пародия на просветительские начинания публицистов-шестидесятников, в первую очередь Д. И. Писарева (См. ПСС-35, V, 537).